Возмездие - Серайа

На ее лице запечатлелось выражение, которого я никогда раньше на нем не видел. Она выглядела… довольной. Даже счастливой. Ее губы растянулись в непринужденной улыбке, а в уголках глаз собрались лучики морщинок.

В ее чертах было столько легкости, что я завороженно замер.

При виде этого зрелища мое сердце сжалось внутри грудной клетки. Дело было не только в ее красоте. Этого добра у нее было в избытке. Нет, в ней было что-то такое — что-то в том, как она находилась в своей стихии, — от чего мое сердце бешено колотилось.

Пока я продолжал смотреть на ее улыбку, что-то во мне надломилось. В ней было куда больше, чем она хотела показать. Ее черты были так безмятежны.

Исчезли раздражение и вечное хмурое выражение, с которыми она меня встречала.

Казалось, будто передо мной приоткрывается совершенно другая Оливия.

Она просидела с ними целую вечность, а я все не мог отвести глаз. Я понимал, что она видит это, но, честно говоря, мне было абсолютно плевать. Я хотел искупаться в том сиянии, которое она излучала, находясь рядом с этими детьми.

Внутри меня поселилась жгучая потребность видеть ее такой — счастливой и беззаботной — в моем присутствии. Эта абсурдная потребность расцвела у меня в груди, когда я осознал, что хочу, чтобы она улыбалась из-за меня.

В конце концов она подняла на меня глаза, и наши взгляды встретились в молчаливом диалоге.

Что-то изменилось между нами два дня назад, когда я застал ее роющейся в моих вещах. С тех пор она в основном держалась на расстоянии, все меньше споря со мной, и я поймал себя на мысли, что скучаю поэтому, скучаю по нашим перепалкам.

Какая бы бесящая она ни была порой, мне всегда нравилось ощущать тот огонь, который исходил от нее, когда она хотела проявить бунтарский дух. Это лишь давало мне больше поводов помечтать о том, как именно я мог бы его укротить.

Парой часов позже она распустила класс, и гудящая толпа болтающих учеников побежали к выходу, но одна из учениц, девочка, казавшаяся примерно того же возраста, что и Майя, осталась позади и неуверенно шагнула к Оливии.

С того места, где я стоял, разговор было не разобрать, но Оливия опустилась на колени и заправила за ухо выбившуюся темную прядь.

Секунду спустя девочка обвила руками ее шею.

Лицо Оливии расплылось в улыбке, сначала она не знала, что делать, но затем обняла девочку в ответ, притянув к себе. Она сказала ей напоследок пару слов, после чего девочка дала ей пять и побежала к выходу, оставив Оливию стоять на коленях.

Она еще с минуту неподвижно смотрела ей вслед, а затем подняла голову и поймала мой взгляд. Отвернувшись, она встала и удалилась в дальнюю часть комнаты, где остальные волонтеры собирались вместе и болтали.

Попрощавшись с оставшимся персоналом, она проскользнула мимо меня и поспешила к машине.

У меня было столько вопросов, которые хотелось задать ей, но я передумал и включил радио, чтобы заполнить тишину по дороге обратно к дому.

Тридцать минут спустя я припарковался в гараже, и мы оба направились внутрь.

Мы проскользнули мимо гостиной — она направилась в свой кабинет, а я свернул на кухню, — как вдруг чей-то голос заставил нас остановиться.

— А вот и вы, — заметил Виктор. Для любого другого он мог бы звучать нормально, но я улавливал скрытые нотки в его голосе.

Раньше я особо не обращал внимания на их общение, но с той ночи, как обнаружил следы на ее лице, стал внимательнее прислушиваться к тому, как он с ней разговаривает, как она реагирует на него, когда он находится рядом, выискивая любые признаки того, что причиной всех бед с самого начала был именно он.

Я всегда был начеку, стоило нам переступить порог этих стен, но мне никогда не приходило в голову заглянуть им в душу.

— Мистер Альварес, не могли бы вы уделить нам минутку? — попросил он, больше похоже на приказ, с натянутой улыбкой. Его глаза при этом не отрывались от Оливии.

— Да, сэр.

Я никуда собирался уходить, но ему необязательно было об этом знать. Я шагнул по коридору в сторону кухни, но отступил обратно, когда услышал, что он снова заговорил.

Я спрятался за стеной, наблюдая за их разговором. Хотя Моралес стоял ко мне спиной, я прекрасно видел Оливию в профиль.

Ее руки были скрещены на груди, она стояла прямо, глядя Виктору прямо в глаза, так как перед входом переобулась обратно в туфли на каблуках.

Он был напряжен, кулаки по бокам были сжаты, пока он цедил сквозь зубы ругательства на испанском.

Оливия стояла на месте, не сдвинувшись ни на дюйм, пока он распинался о том, как неуважительно она к нему относится и как подрывает его имидж, уходя с общественных сборищ, чтобы повозиться с этими детишками.

Он говорил с таким презрением, что мне стоило невероятных усилий не подойти и не поставить его на место за то, что он так с ней разговаривает. Но это было бы пересечением границ, а в мои обязанности это не входило.

Я был здесь, чтобы защищать ее от внешних угроз, а не разбираться в семейных конфликтах. Но главное — я знал, как реагируют такие мужчины, как Виктор, если видят, что кто-то встает на защиту их жен, а я не хотел создавать ей лишних проблем.

Несмотря на скрытность Оливии, я найду способ поговорить с ней наедине, без него, чтобы попытаться понять, нуждается она в моей помощи или нет.

Когда он закончил свою тираду, она попыталась обойти его, но он вцепился пальцами ей в запястье, крепко сжав его и резко дернув назад. Это движение приоткрыло его лицо, и перед моими глазами все покраснело.

Я увидел, как его маска наконец спала, обнажив скрытого внутри монстра.

Оливия сжалась в комок, готовясь к удару, пока я наблюдал за занесенной в воздухе рукой Моралеса, уже готовой обрушиться на нее.

Но прежде, чем удар достиг цели, моя рука с силой перехватила его запястье, отбросив его назад.

— На вашем месте я бы этого не делал, — жестко бросил я, усиливая хватку.

Он попятился на пару шагов, вперив в меня убийственный взгляд. Я ответил ему с той же силой, вызывая на бой. Мое тело вибрировало от жажды убийства, и меня отделяли две секунды от того, чтобы превратить его лицо в кашу собственными кулаками.