Возмездие - Серайа

Никаких других звуков, кроме шума водяных струй из душа. Я оглядела пространство вокруг. Тусклое лунное пятно легло на деревянный пол, но в комнате все еще было достаточно темно, так что глазам потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть.

Все оставалось на своих местах. Никаких личных следов. Ни фотографий на тумбочке, ни разбросанных книг. Едва ли можно было сказать, что здесь кто-то живет. Едва ли можно было сказать, что здесь останавливался Тео. Не то чтобы он когда-то был неряхой, но все выглядело практически стерильно.

Большая двуспальная кровать была застелена. В углу лежала стопка аккуратно сложенной одежды. Я подошла к кровати и опустилась на колени, чтобы заглянуть в ящики в основании, открывая каждый по очереди.

Постельное белье. Полотенца. Одежда.

Я перерыла содержимое, выискивая папки, компьютеры или одноразовые телефоны. Ничего. Я поднялась с пола и направилась к левой части просторной комнаты, служившей гостиной, в сторону небольшой кухонной зоны. Я осторожно открыла каждый ящик и шкафчик, тщательно все осмотрев.

Снова ничего. Я разочарованно выдохнула.

Думай, София. Будь ты на месте Тео, куда бы ты положила что-то ценное?

И тут до меня дошло. На самом видном месте. Первое, чему он меня научил.

Если тебе есть что скрывать, прячь это на самом видном месте, где злоумышленник даже не подумает искать.

Я еще раз окинула комнату взглядом и заметила небольшой ящик на прихожем столике возле двери. Я подошла и попыталась вытянуть его, но он не поддавался. Я тихо выругалась, потянув сильнее, пока он со скрипом не подался.

И тут я увидела его. Ноутбук, а поверх него лежал телефон. Душ все еще работал, но времени на то, чтобы копаться в обоих устройствах, не оставалось, так что я схватила телефон.

Как раз когда мои пальцы коснулись его, тишину в комнате разорвало чье-то покашливание.

Блять.

14. Тео

Я услышал, как она что-то бормочет себе под нос, а ее волосы растрепались вокруг нежного лица, которое исказила гримаса недовольства. Она осторожно попыталась выдвинуть ящик снова, на этот раз успешно, и триумф озарил ее черты.

Она совершенно не замечала моего присутствия, поэтому я воспользовался возможностью получше ее рассмотреть. Она была босиком, в шелковой ночной сорочке, едва прикрывавшей бедра, и ткань прижималась к округлости ее задницы.

Господи. Черт возьми.

Мне хотелось прижаться губами к этой мягкой коже, оставлять поцелуи на ее бедрах, чувствуя, как ее тело оживает под моим языком, пока я наконец не доберусь до желанной цели.

Я хотел раздвинуть ее ноги и проучить ее за вторжение в чужую частную жизнь. Я хотел, чтобы мой рот был наполнен ее влагой, пока я смотрю, как она рассыпается на части, и довести ее до той же одержимости, какую она пробудила во мне.

Мысль о том, чтобы прикоснуться к другой женщине, раньше никогда не приходила мне в голову, так что же в ней было такого, что заставляло желать большего? Словно какая-то невидимая сила не позволяла мне держаться от нее подальше.

Отогнав эту мысль, я прислонился к дверному косяку ванной и откашлялся, скрестив руки на обнаженной груди, все еще влажной после душа.

— Я могу вам чем-то помочь, миссис Моралес?

Ее спина напряглась, и она судорожно ахнула. Она медленно повернулась ко мне лицом, растеряв все слова, которые собиралась произнести.

Ее лицо залил румянец, расползавшийся по загорелой коже, а взгляд прошелся по каждому дюйму моего тела. Ее глаза скользнули вниз по моей длине, останавливаясь как раз там, где на бедрах держалось полотенце, и задержались там на мгновение.

— Оливия, — мой голос был напряженным, низкий гул желания пульсировал в венах. Я сглотнул комок в горле, пытаясь подавить желание подойти и перегнуть ее через деревянную поверхность.

Она отвела взгляд от моего члена и подняла глаза, встречаясь со мной глазами. Невысказанная потребность висела в пространстве, между нами, воздух замер на секунду, а ее беглый осмотр заставил тепло просочиться под мою кожу.

Она сглотнула, и кадык дернулся вверх-вниз на ее изящной шее. Мои глаза опустились на ее грудь, где очертания сосков проступали сквозь ткань сорочки.

Она взяла себя в руки примерно на полсекунды позже, но я это заметил. Я бы не поверил ни единой лжи, которую она собиралась мне скормить.

— Я просто искала кое-что, что оставила здесь до твоего переезда, — солгала она, задвигая ящик. — Но этого здесь нет, так что я пойду назад, — продолжила она, указывая на дверь.

Я усмехнулся и сделал шаг к ней. Она отступила назад, прижавшись спиной к деревянной мебели, а руки закинула назад, чтобы опереться.

Она попыталась уйти, но я сократил оставшееся между нами расстояние и схватил ее за затылок, прижимая ее тело к своему.

— Цыц, цыц, цыц. Не так быстро.

Другую руку я положил на стол рядом с ее бедрами и наклонился к самому уху. Ее веки трепетали и закрылись.

— Я тебе не верю.

Я задержался еще на секунду, ее возбуждение затмевало мои чувства. Когда я отстранился, ее глаза широко распахнулись и встретились с моими, словно она только что осознала, что я сказал.

— Прости?

Я подался вперед, пока кончик моего носа не коснулся ее носа, а дыхание смешалось с ее кожей.

— Советую придумать версию получше, миссис Моралес, — прошептал я, едва касаясь губами ее губ.

— Думаю, ты превышаешь свои полномочия, мистер Альварес, — сказала она с тихим вызовом во взгляде.

— Твое тело говорит совсем об обратном, миссис Моралес.

Ее грудь вздымалась с каждым вдохом, и мои пальцы непроизвольно скользнули вниз по ее шее, гладкая кожа скользила под ними. Мой большой палец зацепился за бретельку ее ночнушки, и я поиграл с ней, дразня.

Мы оба завороженно смотрели, как полоска ткани соскользнула с ее плеча, тонкий материал безвольно повис на коже, обнажая изгибы ее груди. Ее губы приоткрылись в резком вздохе, когда шелк коснулся кожи, и мое дыхание сбилось.

Мой язык прилип к небу, пока я наблюдал за ее реакцией на мои прикосновения, завороженный, ее грудь вздымалась и опускалась при каждом вдохе.

Боже, эта женщина гипнотизирует, притягивая меня к своей орбите.

Она удивленно моргала, глядя на меня снизу вверх, пока мои пальцы, поддавшись собственному порыву, сместились ниже.

Я медленно провел рукой по ее груди, и ее пробила дрожь, когда я очертил округлость ее формы. По коже побежали мурашки, а челюсти свело от напряжения — я до боли сжал зубы, борясь с искушением