Возмездие - Серайа

Его маска вернулась на место, и он дернул руку на себя. Направляясь в кабинет, он бросил через плечо:

— Больше никогда так не делайте, мистер Альварес.

И с грохотом захлопнул дубовую дверь.

Когда адреналин схлынул, я обернулся, но Оливии уже не было.

Я едва видел ее в последние дни. Пять, если быть точным.

Да, я считал, но мне не хотелось слишком много думать об этом.

С того самого полудня она большую часть времени запиралась в своем кабинете, спускалась только перекусить и снова запиралась на замок.

Сегодня был первый день, когда мы провели хоть сколько-нибудь времени наедине.

Сегодня утром Виктор вызвал меня в свой кабинет и сообщил, что я понадоблюсь ему на весь день. Мне поручили сопровождать его и Оливию в кафе на завтрак в центре города на экстренную встречу с какими-то членами совета директоров его компании.

Виктор поехал на машине с Джексоном, а я вез Оливию отдельно.

Мне хотелось поговорить с ней о том, что произошло, но стоило мне открыть рот, как она обрывала меня одним лишь взглядом, явно не желая обсуждать инцидент в среду.

Это маленькое кафе располагалось в тихом районе. Хотя мы с Джексоном считали его достаточно уединенным, чтобы не требовать предварительной проверки безопасности, все же было лучше, если мы оба будем здесь.

Какое-то время все было тихо. Никаких новых подарков или записок с того случая на парковке не появлялось. Мы не нашли ни отпечатков пальцев, ни чего-либо еще, что могло бы помочь вывести на отправителя. Я отослал записку Ною, но ответа от него так и не дождался. Я пытался звонить пару раз, но вызовы сразу сбрасывались на автоответчик.

Но затишье не всегда было хорошим знаком. Во всяком случае, тот, кто рассылал угрозы, мог залечь на дно лишь ради подготовки к чему-то более масштабному. Возможно, наше время было на исходе.

Я перевел взгляд туда, где они сидели за круглым столом посреди заведения, увлеченные оживленной беседой.

Оливия сидела ко мне спиной, откинувшись на деревянный стул. Ее темные волосы были собраны в хвост, несколько прядей обрамляли лицо. На ней был какой-то синий костюм в полоску с большим свободным пиджаком, из-под которого виднелось белое кружево.

Она выглядела прекрасно. Впрочем, она всегда выглядела прекрасно.

Она оперлась локтями о мраморную поверхность стола, присоединившись к разговору после того, как один из мужчин поинтересовался ее мнением о путях разрешения кризиса.

Я воспользовался моментом, чтобы отвлечься от нее и заняться своей непосредственной работой — оценкой обстановки.

Комната, в которой мы находились, была хорошо освещена, преимущественно за счет дневного света, пробивавшегося через огромные панорамные окна. С высокого сводчатого потолка свисали несколько мягких светильников, а лопасти вентилятора были стилизованы под деревянные весла. Справа у дальней стены тянулись ряды старинных зеркал за барной стойкой, фасад которой украшали растения и сухоцветы.

Годы полевой работы научили меня замечать незаметное, видеть то, чего не видят другие, по признакам нечистой совести. Мой взгляд скакал от одного мужчины к другому, выискивая выдающие детали: топорщищуюся на поясе кобуру, нервное подергивание пальцев, повторные взгляды на выход.

Один из официантов проскользнул мимо скамьи, на которой я сидел, неся на подносе один-единственный напиток. Мой взгляд на миг скользнул по нему, заметив рядом с бокалом маленький белый клочок бумаги, но я отмахнулся от этого и вернул внимание к Оливии — официант как раз приближался к их столу.

Я все еще смотрел на нее, когда по коже пробегло зловещее предчувствие.

Инстинктивно моя спина выпрямилась, а каждая клеточка тела пришла в состояние боевой готовности.

Оливия повернулась к официанту, кивая в ответ на его слова, после чего забрала у него бумажку. Ее глаза быстро пробежали по строчкам, она вскочила на ноги, широко распахнув глаза и судорожно озираясь по сторонам.

В конце концов она повернулась в мою сторону, и новое положение открыло мне лучший обзор на ее лицо — именно тогда я это заметил.

На ее лбу горела красная точка — прицел снайпера.

Мое тело пришло в движение раньше, чем мозг успел это осознать. Я сорвался с кресла и бросился к ней.

— Оливия, ложись! — отчаянно закричал я.

На секунду воцарилась абсолютная тишина, прежде чем разразился хаос. Мое тело врезалось в ее, я подхватил ее, развернул и повалил на пол, прикрывая собой. Через окно грохнул выстрел, и звук разлетающегося вдребезги керамической плитки стекла эхом разнесся по охваченной паникой комнате. Посетители завизжали и попрыгали со своих мест, некоторые прятались под столы, в то время как другие толпой ринулись к выходу.

Выстрел был быстрым. Пуля вошла мне в плечо, и от силы удара в глазах затуманилось.

— Блять, — пробормотал я себе под нос. Мои кости захрустели от удара, и я почувствовал, как горячая жидкость потекла под рубашкой.

Я крепко зажмурился, пытаясь не обращать внимания на боль, пронзившую руку, а в ушах стоял громкий звон. Это был не первый раз, когда в меня стреляли, но черт возьми, все равно больно.

Я замер, приглушая окружающие крики, позволяя им раствориться на заднем плане, пока сосредоточенно пытался понять, будут ли еще выстрелы. Больше ничего не последовало.

Одна пуля. И она была нацелена прямо на нее.

Я все еще пытался осознать происходящее, понять, почему снайпер целится именно в нее, как вдруг почувствовал, как она заерзала подо мной.

— Отпусти меня, — прошипела она, пытаясь выкарабкаться из-под меня.

Я моргнул, ошеломленный ее резким тоном. У меня в плече была пуля, а она пыталась сбежать, что только разозлило меня еще больше. Ей обязательно было спорить со мной даже тогда, когда я спасал ее чертову жизнь?

— Оливия Моралес, перестань упрямиться и не высовывайся, — прорычал я ей в лицо, пригвоздив ее на месте рукой за затылок.

Она продолжала ерзать, но я прижался лицом ближе к ее лицу.

— Я сказал, прекрати, блять, двигаться. Не заставляй меня повторяться. — Моя хватка стала крепче, не оставляя ей возможности двигаться.

Я полностью накрыл ее своим телом. От такой близости ее глаза округлились, а дыхание сбилось и стало поверхностным.

Я проигнорировал то, как сильно на меня подействовала ее близость, и стал искать глазами Джексона. Я заметил его за опрокинутым столом в пару шагах от нас: с пистолетом в руке, а за его спиной испуганно жался Виктор, бледный как полотно.

— Снайпер ушел? — беззвучно одними