Попаданка в беременную. Случайная жена дракона - Анжелика Янчевская

Мои покои перестали быть просто комнатой. Они превратились в золотую клетку. К обеду принесли новые платья — уже не строгие и темные, а из мягкого шелка и тонкой шерсти светлых, пастельных тонов. Свободного кроя, не стесняющие движений. Удобные. Для беременных.

У моей двери, вместо двух молчаливых гвардейцев, теперь стояло четверо. И днем, и ночью. Я больше не была пленницей, за которой нужно следить. Я стала сокровищем, которое нужно охранять.

Весь замок гудел, как растревоженный улей. И эпицентром этого гудения была я. Новости в этом мире распространялись быстрее огня. Анита, ставшая моими ушами и глазами, приносила их вместе с каждым подносом.

— Леди Агнес заперлась в своих покоях, — шептала она, расставляя на столе обед. — Служанки говорят, оттуда доносится звон бьющейся посуды.

Я представила себе эту картину и не почувствовала ни капли злорадства. Только усталость.

— А лорд Валериан утром пытался прорваться в кабинет лорда Кайдена, — продолжала Анита, ее глаза блестели от волнения. — Кричал на весь коридор про поруганную честь, про обманутые ожидания. Но лорд Кайден его даже не принял. Передал через начальника стражи, что все объяснения будут даны в свое время.

Замок раскололся надвое. Слуги, еще вчера смотревшие на меня с презрением или страхом, теперь делились на два лагеря. Одни, проходя мимо, опускали глаза и почтительно кланялись, видя во мне будущую хозяйку и мать наследника. Другие — в основном, прислуга леди Аниты — провожали меня такими ненавидящими взглядами, что, будь у них сила, испепелили бы на месте. Они считали меня самозванкой, ведьмой, которая околдовала их лорда.

Вечером пришел Кайден. Он не стучал. Просто вошел, как хозяин. Я сидела у окна с книгой, которую мне принесли из библиотеки.

Он не подошел близко. Остановился посреди комнаты, высокий, холодный, одетый во все черное. Он не спросил, как я себя чувствую. Он не упомянул о нашем вчерашнем разговоре. — Лекарь будет осматривать тебя каждое утро, — произнес он без эмоций. — Ты будешь выполнять все его предписания. Без исключений. Твой рацион будет согласовываться с ним. Твои прогулки — только в сопровождении охраны.

— Я поняла, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от книги.

Он замолчал. Тишина, повисшая между нами, изменила свое качество. Она перестала быть просто отсутствием звука и стала плотной, натянутой. Я почувствовала, как изменилось его внимание. Оно перестало быть рассеянным, отстраненным, и сфокусировалось на мне, как луч света, прожигающий темноту. Он медленно, почти незаметно, склонил голову набок, и этот едва уловимый жест хищника, изучающего добычу, заставил воздух замереть у меня в легких. Его янтарные глаза сузились, взгляд стал тяжелым, оценивающим. Он сделал один беззвучный шаг ко мне. — Ты понимаешь, что твоя жизнь тебе больше не принадлежит? — его голос прозвучал тише, но от этого стал только весомее, опаснее.

Я медленно закрыла книгу и подняла на него глаза.

— А разве она мне принадлежала с того момента, как твой предок засунул меня в это тело? — спросила я. — Ты просто сменил мне статус. Из «проблемы» в «ценный актив». Но суть не изменилась. Я по-прежнему — твоя вещь.

Он замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовала, как его окатила волна холодной ярости, смешанной с чем-то еще. С неохотным, злым уважением.

— Помни, — проговорил он, и его голос был похож на шелест стали. — Пока ты носишь моего ребенка, с твоей головы не упадет ни один волос. Но как только наследник родится… я найду способ разорвать эту связь. И тогда ты будешь свободна, я отпущу тебя с миром.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине роскошных покоев.

Я смотрела ему вслед. Слезы не навернулись на глаза. Вместо них внутри поднималась другая волна. Холодная, яростная, расчетливая. Он прав. Я — инкубатор. Золотой, охраняемый, но инкубатор. И у меня есть девять месяцев. Девять месяцев, чтобы из «ценного актива» превратиться в игрока. В королеву.

24

Дни потекли, как густой, тягучий мед. Одинаковые, душные и до тошноты правильные. Моя жизнь превратилась в расписание, составленное невидимой рукой: утренний визит лекаря, обязательная прогулка и полная свобода в огромной библиотеке, которая стала моим убежищем и арсеналом.

Мой статус изменился. И я решила использовать это время с умом. Каждый день после завтрака я уходила в библиотеку. Зарывалась в пыльные фолианты, изучая историю этого мира, законы, а главное — все, что касалось рода Тэрон. Я искала лазейки, прецеденты, свои права. Права женщины, носящей наследника. Я должна была знать, на что могу рассчитывать и чего опасаться.

Кайден держался на расстоянии. Но замок, при всей своей огромности, оказался слишком тесен для нас двоих. Наши пути начали пересекаться. Случайно. Неловко. Каждый раз это было похоже на удар тока, короткое замыкание в размеренном течении моих новых дней.

Однажды я забралась на стремянку, пытаясь достать толстенный фолиант с верхней полки. «Летопись рода Тэрон. Начало времен». То, что нужно.

— Ну и пылища, — проворчал появившийся рядом Ворчун, брезгливо отмахиваясь светящейся лапой. — Совсем замок запустили. Раньше за такое кастеляна выпороли бы.

Я проигнорировала его, сосредоточившись на своей цели. Кончики пальцев коснулись холодного кожаного переплета. Еще чуть-чуть... Я потянулась, теряя равновесие, и шаткая стремянка качнулась. Сердце ухнуло вниз. Короткий вскрик сорвался с губ, когда я полетела спиной в пустоту.

Удара о каменный пол не последовало. Вместо этого я оказалась в тисках стальных рук. Он поймал меня. Движение было таким быстрым, почти нечеловеческим, что я даже не успела испугаться. Одна его рука обвила мою талию, прижимая к твердому, горячему телу, вторая легла под колени.

Мир замер. Я смотрела снизу вверх в его янтарные глаза, и все звуки исчезли. Остался только стук собственного сердца, гулко отдающийся в ушах, и его запах — озон, старые книги и что-то неуловимо-хищное. Его лицо было совсем близко. Я видела, как напряглась его челюсть, как в глубине зрачков полыхнула на миг какая-то темная эмоция — смесь ярости и чего-то еще, чему я не могла дать название. Все внутри у меня застыло, превратилось в натянутую струну.

— Ты решила убиться? — прошипел он, и его голос был низким, полным сдерживаемого гнева.

Я опешила от такой дикой, несправедливой мысли и только открыла рот, чтобы возмутиться. Он рывком поставил меня на ноги, но не отпустил, продолжая крепко