Попаданка в беременную. Случайная жена дракона - Анжелика Янчевская

— Я... я просто хотела достать книгу! — выдохнула я, все еще чувствуя, как дрожат колени.

— Скажи спасибо, что поймал, неуклюжая! — зашипел Ворчун у меня в голове.

Кайден, не сказав ни слова, развернулся и ушел. А я еще долго стояла посреди библиотеки, чувствуя, как горит кожа там, где ее касались его пальцы.

Вечером, после ужина, я вышла в сад. Мне нужно было глотнуть воздуха. Прохладный осенний воздух ударил в лицо, заставив на миг зажмуриться. Сад был великолепен. Идеально подстриженные кусты, симметричные аллеи, усыпанные светлым гравием, и клумбы с последними розами, которые даже увядали как-то аристократично. Гравий тихо шуршал под ногами, и этот звук успокаивал.

— И что ты в этих цветочках нашла? Скука смертная, — Ворчун материализовался рядом, паря над клумбой, как гигантский алый шмель. — То ли дело охота! Вот раньше мы…

— Раньше драконы были больше, а трава зеленее, я поняла, — пробормотала я, наклоняясь к кусту с почти черными розами. Запах был густым, терпким. Я протянула руку, чтобы коснуться лепестка, и, конечно же, тут же уколола палец о шип.

— Ай! — я отдернула руку и сунула палец в рот, как ребенок.

— Ну вот! Руки-крюки! — тут же взвился Ворчун.

— Они ядовиты.

Я подпрыгнула от неожиданности. Кайден стоял в двух шагах, прислонившись к стволу старого дерева, словно вырос из его тени. Как он подошел так бесшумно?

— Что, простите? — переспросила я, вынимая палец изо рта. На нем выступила капелька крови.

— Шипы этих роз, — пояснил он, медленно подходя. — Их обрабатывают специальным составом. Не смертельно, но вызывает раздражение.

Он достал из кармана белоснежный платок, взял мою руку и, несмотря на мои слабые попытки вырваться, аккуратно промокнул ранку. Его пальцы были холодными, но прикосновение — на удивление осторожным.

— Спасибо, — пробормотала я, смущенная этой неожиданной заботой.

— Просто слежу, чтобы мой… ребенок, — он сделал паузу, подбирая слово, — не пострадал от глупости своей матери.

Он отпустил мою руку, сунул платок обратно в карман и ушел. А я осталась стоять посреди сада, глядя на крошечную ранку на пальце и чувствуя себя полной идиоткой.

Я пошла дальше, вглубь сада, подальше от замка. Хотелось просто побыть одной, без надзора — ни видимого, ни призрачного. Я шла по аллее, обрамленной темными, подстриженными в виде конусов деревьями, когда из-за поворота мне навстречу вышел лорд Валериан.

Мы замерли, оказавшись друг против друга на узкой дорожке. Его лицо, обычно просто надменное, сейчас превратилось в маску чистой, концентрированной ненависти. Он смотрел на меня так, словно я была не просто служанкой, а чудовищем, выползшим из бездны, чтобы разрушить его мир. Его ноздри раздувались, а рука, лежавшая на эфесе парадной шпаги, сжалась так, что побелели костяшки.

Страх ледяной иглой кольнул в живот, но я заставила себя выпрямить спину. Я не опустила глаза. Я встретила его взгляд. В конце концов, не я устраивала этот балаган с заменой душ. Я такая же жертва, как и его дочь.

Мы стояли так, наверное, целую вечность. Безмолвная дуэль взглядов. Он ждал, что я испугаюсь, поклонюсь, уступлю дорогу. Но я не двигалась. И тогда он, сдавленно зарычав от бессильной ярости, резко развернулся и почти строевым шагом направился обратно в замок.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как дрожат колени. С тяжелым вздохом, пошла дальше, теперь уже вдоль высокой стены, по узкой тропинке. Солнце садилось, окрашивая серые камни в теплые, розоватые тона. Было тихо. И тут я их услышала. Голоса доносились из открытого окна второго этажа.

Ее голос я узнала сразу. Он звенел от слез и ярости, срываясь на визг.

— …почему ты ее защищаешь?! Она воровка! Она украла мою жизнь! Ты же выбрал меня!

Я замерла, спрятавшись в тени старого тиса. Слушать чужие ссоры — последнее дело, но я не могла сдвинуться с места. В ответ послышался его голос. Он говорил ровно, и именно эта ледяная сдержанность, так контрастирующая с ее визгом, не позволяла разобрать ни слова.

— Что значит «союз с моим отцом»?! А моя жизнь?! Моя честь ничего не значит?! Вся верхушка аристократии смеется надо мной! Говорят, что я проиграла какой-то прислуге! Ты слышишь?!

Снова его спокойный, ровный голос.

— Хорошо, я сегодня же покину твой замок! — выкрикнула Агнес, и в ее голосе прозвучала неприкрытая угроза. — Но ты за это еще поплатишься! О сделке с отцом даже не мечтай! Я тебе отомщу! Я клянусь!

Раздался звук пощечины. Глухой, мокрый. А затем — грохот захлопнутой двери.

Тишина.

Я стояла в тени, и сердце колотилось в горле. Она уезжает. Один враг покидает поле боя. Но ее последняя фраза — «я тебе отомщу» — была опасной, но это проблемы Кайдена, пусть разбирается.

25

Прошел месяц. Тридцать один день рутины, которая, как ни странно, начала становиться привычной. Моя жизнь подчинилась четкому расписанию: утренний визит лекаря с его вежливыми, но отстраненными вопросами («Как спалось, миледи? Тошнота не беспокоит?»), обязательная прогулка по безупречно ухоженному саду под бдительными взглядами стражников (четырех, не меньше!) и долгие, бесконечные часы в огромной, пахнущей пылью и вечностью библиотеке.

Осень окончательно вступила в свои права. По утрам на траве лежала изморозь, хрустела под ногами. Деревья в саду стояли почти голые, лишь кое-где цеплялись за ветки последние бурые листья. Воздух стал острым, режущим горло при каждом вдохе, пахнущим дымом из труб и чем-то горьковатым. Увяданием, что ли. Замок словно готовился к долгой зиме, запасаясь дровами, провизией и терпением.

Библиотека стала моим настоящим убежищем. Здесь, среди молчаливых стеллажей, уходящих во тьму под сводчатым потолком, я могла спрятаться от косых взглядов прислуги, от тяжелого присутствия Кайдена и от самой себя. От той Марины Волковой, что отчаянно металась внутри этого чужого, молодого тела.

Я зарывалась в пыльные фолианты, пытаясь собрать этот мир по кусочкам. Каждая новая деталь складывалась в общую картину, и чем больше я узнавала, тем отчетливее понимала, что попала в мир, где правили не законы, а сила. Где один взмах крыла мог стереть с лица земли целую деревню. И где я, носительница наследника такого существа, была одновременно защищена и беззащитна.

Замок гудел. Отъезд Агнес и ее отца не принес тишины, а лишь сменил настроение шума. Теперь обсуждали не сорванную свадьбу, а мое загадочное «повышение» и,