Во главе синдиката - РуНикс

его называла. Тристану он нравился ещё и потому, что именно он вёл их по тропам и раскрывал информацию, которую они должны были найти сами. Вот почему она знала, что ему не понравится то, что она ему расскажет.

— Он прислал мне папку и попросил отследить его местонахождение.

Тристан стоял неподвижно, выжидая, наблюдая, словно хищник, каким его называли.

— Я отслеживаю сообщение прямо сейчас. Но папка… ну, она называлась «Источник», странное название, я знаю. Но оно означает первоисточник чего-то. Я не могла открыть папку на телефоне, потому что она была тяжёлая, поэтому я спустилась вниз и открыла её на своём компьютере. Это…

— Что было в папке? — его голос прервал её нервное бормотание, сразу перейдя к сути дела, и Морана сглотнула.

— Фотографии. Пять фотографий. Одна из них — Зенит. — При упоминании девушки она слегка вздрогнула. — Одна — та фотография, которую я тебе показывала раньше, мы втроём после съёмки. А остальные… ну, что ж.

Морана не знала, что сказать, поэтому отступила назад. Он отпустил её руку, но последовал за ней, когда она подошла к своему ноутбуку.

Цифры тикали, и трассировка была почти завершена. Она была уверена, что успеет закончить вовремя. Или, может быть, Человек-Тень был уверен, что времени будет достаточно, чтобы оценить её навыки.

Отбросив эту мысль, она свернула программу и открыла папку, которую сохранила прямо на видном месте. Она повернула голову и увидела, что он наблюдает за ней, и, глубоко вздохнув, щёлкнула по папке.

Тристан скрестил руки на груди, его взгляд теперь был прикован к экрану, он ждал, когда она покажет ему то, что у неё есть.

Она открыла третью фотографию.

Она услышала, как он резко вдохнул, когда изображение заполнило экран: молодая версия его сестры в высоком разрешении, намного старше, чем он помнил её или когда видел в последний раз. Это было спустя годы после её исчезновения, спустя годы после того, как он превратился в измученного мальчика, желающего умереть, но не умирающего, потому что думал о своей сестре, живой где-то. Его вера в это более чем двадцать лет была истинным определением любви. Именно такой любовью обладал этот человек, любовью, которая преодолевала время и расстояние без доказательств, лишь благодаря силе воли. Морана не очень верила в проявления, но если бы могла, этого было бы достаточно в качестве доказательства.

Она наблюдала, как напрягаются его руки, как пальцы сжимают бицепсы, словно он держится вместе, как его глаза лихорадочно скользят по экрану, пытаясь уловить каждую деталь и запомнить её.

Морана позволила ему взять столько времени, сколько ему было нужно, просто стоя рядом в тишине, с замиранием сердца наблюдая, как мужчина, которого она так сильно любила, наконец находит ответ, который искал всю свою жизнь, но так и не нашёл до сих пор.

Он не стал ждать, пока она пролистает до следующего изображения, наклонился вперёд и сам нажал боковую кнопку.

На экране появилась следующая фотография. Подростковая версия его сестры. Он сделал то же самое, что и с первой: вглядывался в изображение, запоминая каждую деталь, долго рассматривая картинку, прежде чем снова нажать боковую кнопку.

Морана затаила дыхание, не отрывая от него взгляда.

— Это последняя фотография.

Она внимательно наблюдала за ним, не зная, как реагировать на его реакцию. Ей это казалось интимным, но, возможно, он этого не заметит. Возможно, в своём эмоциональном состоянии он не заподозрит того, что она сделала. Она надеялась, что он не заподозрит, по крайней мере, сейчас. Этот момент был чистым; он был только для него. Он заслужил это. Как сказал Данте, о подозрениях и догадках они могут поговорить позже.

На его лице несколько секунд не было ничего — ни подёргивания, ни микровыражения, ничего, что она могла бы прочитать, а это о многом говорило, потому что она стала экспертом в его понимании.

Он просто смотрел на экран, неподвижно, как статуя, и Морана даже не могла представить, как его мозг обрабатывает происходящее, как бурлят эмоции внутри него. Она просто оставалась рядом, пока он наслаждался видом взрослой версии своей сестры, его взгляд скользил по волосам, лицу, образу.

В пентхаусе наступила долгая-долгая тишина, прежде чем внезапно небо сотряс громкий раскат грома.

Морана взглянула в окно, увидев, как капли дождя бьют по стеклу, а вдали на фоне ночи мерцают огни города. Это напомнило ей о том, как они впервые говорили о его сестре у этих самых окон, в похожую на эту ночь ночь. Это казалось каким-то символичным, словно в этот момент вселенная замкнулась.

— Когда была сделана эта фотография? — его хриплый голос, полный эмоций, заставил её снова взглянуть на него.

— Три недели назад.

Её слова поразили его. Она видела это по лёгкому дрожанию его челюсти, но он стоял неподвижно.

— Это она, Тристан, — сказала она как можно тише. — Она жива. Она настоящая. Она найдена.

При её словах он опустил обе руки вдоль тела. Его взгляд был устремлён на экран, невидящий и расфокусированный, зрачки сузились до маленьких точек, поглощённых синевой. Она не знала, что делать и как помочь ему осмыслить услышанное, поэтому просто стояла рядом, надеясь на знак, что она может что-то предпринять.

А затем у него задрожали руки.

Морана бросилась к нему, игнорируя боль в плече и онемение в левой руке от внезапного движения.

— Тристан?

Он смотрел прямо на экран, погружённый в свои мысли.

— Тристан?

Она сжала его руку, но это лишь усилило дрожь.

— Тристан.

Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова не вырвались.

— Тристан!

Тристан наконец повернулся к ней лицом, выйдя из оцепенения, сжав челюсти, затуманив глаза и дрожа в её хватке.

Она крепче обняла его, надеясь, что боль утихнет, а когда этого не произошло, шагнула к нему и обняла, морщась от резкой боли в плече, но сдерживая её благодаря упрямству. Потребовалась доля секунды, но его руки обняли её, прижав к себе, и Морана прикусила язык, подавляя крик боли.

Её физическая боль могла подождать. Его эмоциональная боль сейчас была важнее.

Ему нужно было забрать это у неё прямо сейчас, и именно это ей нужно было сделать. Ей нужно было позволить ему это взять.

И с этой мыслью она позволила ему прижать себя к себе и стать тем, что ему было нужно в тот момент.

Глава 10

Тристан, Теневой Порт

Рыжие волосы.