Во главе синдиката - РуНикс

он поделился, и он никому другому не позволял его готовить. Огурец и помидор нужно было нарезать определённым образом, а хлеб — точно определённой толщины, и никто, кроме него, не делал это правильно. Тристан однажды приготовил ему сэндвич, и Ксандер вежливо сказал: «Ты отличный повар, но плохой сэндвичник».

Было очень забавно наблюдать за выражением лица Тристана.

Но это была просто одна из тех типичных вещей, свойственных Ксандеру. Именно поэтому Морана знала, сколько времени у него ушло на это.

Ксандер аккуратно нарезал хлеб, и Морана не стала его прерывать, зная, что он начнёт всё сначала, если его потревожить. Закончив, он убрал все ингредиенты и выложил два бутерброда на тарелку, один из которых принёс ей.

Удивлённая, Морана посмотрела на подношение.

— Ты ничего не ел весь день.

Ей не стоило удивляться, что он это заметил. Мальчик был наблюдательнее, чем все думали. Просто потому, что он отличался от других, люди не обращали на него внимания. Морана видела это в школе, среди его сверстников и даже некоторых учителей, и это приводило её в ярость. Она почти решила забрать его из школы и перевести на домашнее обучение, наняв лучших учителей, которые могли бы оценить и поощрить его острый ум и жажду знаний, но его психолог посоветовал пока воздержаться. Доктор Кол, один из доверенных коллег Амары, прекрасно ладил с Ксандером. Он считал, что Ксандеру будет лучше, если он хотя бы несколько лет будет общаться с людьми и изучать разные социальные среды, как хорошие, так и плохие. Это поможет ему адаптироваться и лучше справляться с трудностями во взрослой жизни в будущем. Это не означало, что она не могла раскрывать некоторые секреты людей, которые плохо к нему относились. Он также предложил завести ему собаку, что они скоро и сделают, поскольку Ксандер проявил предпочтение к собакам.

— Спасибо.

Морана почувствовала, как заурчал живот при виде еды. Она взяла бутерброд правой рукой — левая онемела после изнурительной работы за компьютером в течение дня — и откусила большой кусок. Свежий вкус взорвался на языке, заставив её застонать.

— Это восхитительно, — пробормотала она сквозь полный рот, медленно пережёвывая.

— Тебе следует есть вовремя. Тебе нужно принимать лекарства.

Конечно, Тристан обучит свою миниатюрную медицинскую дрессировщицу следить за ней в его отсутствие.

Морана закатила глаза.

— Да, сэр. Я учту это.

— Вам также следует проверить левое плечо. Вы не двигали им три часа.

Ксандер оставил замечание без всякой интонации, его взгляд был прикован к стойке, он взял сэндвич обеими руками и аккуратно откусил кусочек, медленно пережёвывая. Его рот двигался со скоростью три раза в минуту — пауза, снова пауза, снова, а затем он глотнул. Морана знала эти закономерности, она видела их ежедневно. Они доставляли ему удовольствие, и теперь были для него привычны.

Чёрт, даже она не так высоко его ценила. Он это заметил. Конечно, заметил. С тех пор как в неё выстрелили, он следил за ней, как ястреб. Впервые он обнял её, когда она вышла из больницы, — обнял за талию ровно на тридцать три секунды, он посчитал, — и сказал, чтобы она больше никогда не страдала. Ей просто не повезло оказаться рядом с двумя тихими мужчинами — одним взрослым и одним миниатюрным, — которым трудно выражать эмоции, хотя и по совершенно разным причинам. Проблема Тристана была скорее связана с воспитанием, с травмами, которые он пережил и которые заставили его возвести вокруг себя такую непроницаемую стену, что он не знал, как её разрушить. Проблема Ксандера была врождённой, как им сказал доктор Кол. Он родился другим, и, слава богу, в этом не было ничего связанного с травмой. Ей бы разбило сердце даже мысль о том, что он мог пережить что-то травмирующее. Вот почему материнский инстинкт внутри неё не понимал, как мать Тристана могла просто оставить его на произвол судьбы, на произвол чудовищ, на всю жизнь. Морана убила бы их или погибла бы, пытаясь это сделать, если бы кто-нибудь из них хотя бы взглянул на мальчика, которого она теперь считала своим сыном.

— Ты в порядке? — вопрос Ксандера прервал её размышления.

Она откусила ещё кусочек сэндвича.

— Да, а почему?

— Ты ведёшь себя ненормально.

Она задумалась, как обычно ведёт себя по отношению к нему.

— У меня просто есть проект, над которым я работаю, — сказала она самую простую правду. — Он зависит от времени, поэтому я немного отвлекаюсь.

— Что за проект?

Он сделал ещё один точный укус и, жуя по схеме «три в ряд», продолжил.

От любого другого ребёнка этот вопрос показался бы странным. Но не от Ксандера. Он от природы интересовался цифровым пространством, проводил время с ней, пока она учила его кое-чему. Удивительно, но он уже кое-что знал. Когда Морана спросила, где он этому научился, он просто пожал плечами, ничего не сказав о своём прошлом.

Это было единственное, что Морана ещё не понимала в нём, чтобы заполнить все пустоты. Его забытое прошлое и нежелание говорить о нём усиливали зуд в её голове.

— Просто отслеживание местоположения с помощью IP-адреса сообщения, — упростила она объяснение.

Во время еды на его лбу появилась лёгкая хмурость.

— Это не займёт у тебя так много времени.

Она усмехнулась, удивлённая, что он это заметил.

— Нет, не замечает. Но здесь есть один нюанс.

Он кивнул, словно понял.

— Не волнуйся. У тебя всё получится.

Морана была тронута его непоколебимой верой в её способности.

— Спасибо, малыш.

— Через несколько лет я буду выше тебя, — констатировал он очевидное. Он и так был довольно высоким для своей возрастной группы, или, по крайней мере, для той, к которой его относили.

— Ты всегда будешь для меня маленьким человечком, — сказала она. — Неважно, насколько высоким ты вырастешь.

Он трижды покачал головой, словно она вела себя нелепо, но она знала, что ему это нравится. Ему нравилось, что она ведёт себя нелепо и нежно с ним. Они молча доели сэндвичи, затем Морана взяла тарелки, подняла их правой рукой и обошла стойку. Она подошла к раковине, чтобы ополоснуть тарелки, забыв, что левая рука онемела, и остановилась, глубоко вдохнув, когда до неё дошло, что она не может сделать такую простую вещь, как ополаскивание тарелок.

— Понял.

Ксандер оттолкнул её бёдрами, его рост позволял ему встать у раковины и вымыть тарелки, прежде