Во главе синдиката - РуНикс

Ожоги на сетчатке глаза.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

Эти слова дошли до него.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

Он больше ничего не слышал.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

В его голове пульсировало…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…словно он был под водой…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…но не тонул…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…просто существовал.

Его конечности постепенно немели…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…сердце бешено колотилось…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…что-то застряло в горле…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…тесно, жарко, почти душит, и всё же…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…он почувствовал, будто делает свой первый вдох.

Девять слов.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…повторяясь снова и снова…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

…отскакивая от стенок черепа, пульсируя в мозгу…

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

Более двадцати лет он мечтал услышать эти слова.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

Более двадцати лет он думал о них.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

Более двадцати лет он жил ради них.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

Однако он никогда не слышал их вслух.

У них был свой звук. Мелодия всей жизни, посвящённой надежде, произнесённая губами, которые он целовал бесчисленное количество раз.

— Тристан!

Голос, мелодия, звук вывели его из транса. Его взгляд сфокусировался. Морана смотрела на него, ожидая ответа. Он понял, что простоял неподвижно несколько минут — достаточно долго, чтобы она решила встряхнуть его физически.

Он по-прежнему молчал, слегка онемевший, не понимая, что с ним происходит. Слова отдавались в мозгу, впрыскивая что-то в кровь, заставляя её хлынуть к органу под рёбрами, усиливая пульсацию, удваивая его количество в венах.

Она жива.

Она настоящая.

Она найдена.

Кто-то сжимал его руку.

Он опустил взгляд.

Никто не сжимал его руку.

Они просто дрожали в воздухе.

Почему они дрожали?

Что с ним происходило?

Чьи-то руки крепко сжали его, успокаивая дрожь. Он поднял глаза и встретился взглядом с карими глазами, которые он запомнил как заветную молитву. Взгляд был тяжёлым, но счастливым, эмоциональным, на них блестели слёзы, отчего они казались такими же блестящими, как та жидкость, которую она иногда наносила на губы.

— Тристан.

Всего одно слово. Его имя. Её глаза. Её руки.

И оно врезалось в него.

Из его груди вырвался звук — невиданный ранее, грубый и сбивчивый, — и Морана, как всегда, шагнула к нему и обняла.

Он стоял неподвижно, пытаясь подобрать слова и осмыслить происходящее, пока она обнимала его; его собственные глаза начали гореть.

Она была жива.

Она была настоящей.

Они нашли её.

Он прижал её к себе, пытаясь унять дрожь в своём теле, но она становилась всё сильнее и сильнее.

Она была жива.

Она была настоящей.

Они нашли её.

Впервые за долгое время из его глаз потекли слёзы, и она крепче обняла его.

Его младшая сестра.

Окончательно.

Глава 11

Тристан, Глэйдстоун

Он собирался купить чёртов реактивный самолёт.

Никто не знал, что Тристан всегда боялся высоты. Учитывая его место жительства, так и можно было подумать, но это была правда. Полёты всегда выводили его из равновесия, поэтому он всегда старался проспать весь перелёт на самолёте «Марони», что случалось с ним чаще всего. Хотя он предпочитал передвигаться по земле на машине или, ещё лучше, на велосипеде, время в их работе часто имело решающее значение, и ему нужно было просто как можно быстрее добраться до места назначения. Мысль о том, чтобы находиться на высоте тысяч футов над уровнем моря, висеть в воздухе в металлической банке, вызывала у него тошноту, но, глядя на него, никто бы этого не заподозрил.

Пентхаус был его первой настоящей покупкой и к тому же самой дорогой. Хотя он уже некоторое время инвестировал в недвижимость — благодаря зануде Данте, — в детстве он жил в ужасной нищете, у него ничего не было. Впрочем, это не имело значения, поскольку он жил в поместье Марони, где удовлетворялись все его физические потребности, и в то время его это не волновало. Именно Данте помог ему приумножить своё состояние. У Данте было такое богатство, которого Тристан никогда не видел ни у кого другого, — его состояние превышало все его собственные представления. У Тристана же ничего не было; был только банковский счёт с «зарплатой», которая поступала на счёт и оставалась нетронутой. Данте имел доступ к его информации и, очевидно, проверил его, поэтому точно знал, сколько стоил Тристан.

И поскольку он был хорошим человеком — Тристан мог признать это где-то в глубине души, но, вероятно, никогда не произнёс бы вслух, иначе этот человек ещё больше действовал бы ему на нервы, — Данте посоветовал Тристану купить немного недвижимости в городе, пусть и небольшой, чтобы начать расширять свой инвестиционный портфель. Деньги — это власть, и Данте хотел, чтобы у него была своя собственная власть вне его роли в «Организации». Поэтому, каким бы надоедливым ни был Данте, Тристан последовал его совету, потому что если кто и знал, как зарабатывать и сохранять деньги, так это принц Марони. Он купил небольшую коммерческую недвижимость в городе и наращивал свои инвестиции, пока однажды не решил обосноваться в Теневом Порту.

Если бы его спросили, почему он выбрал именно этот город, а не какой-либо другой в мире, он бы не смог дать объяснения. Возможно, чтобы быть ближе к Моране, которую он планировал в конце концов убить. Возможно, чтобы просто сбежать от Тенебры и всех ужасных воспоминаний, связанных с этим городом. Или, может быть, потому что Амара уже переехала в Теневой Порт, и он не хотел оставлять её совсем одну в чужом городе. Он всегда оберегал и до сих пор оберегает её с того самого дня, как нашёл её сломленной после трёхдневного отсутствия.

Тристан помнил тот момент и сомневался, что когда-нибудь его забудет. Впрочем, сомневался, что она тоже помнит. Она то приходила в себя, то теряла сознание, но чувство облегчения, которое она испытала, увидев его, всё ещё пронзало его до глубины души. Тристан впервые за долгое время почувствовал что-то настолько сильное. Эта эмоция удивила его, заставив осознать, что он всё ещё испытывает чувства, выходящие за рамки ярости, мести и агонии. Амара не знала, но она дала ему цель, особенно в годы своего выздоровления. Каким-то образом забота о