Во главе синдиката - РуНикс

class="p">— Что? — спросила она, немного задыхаясь; её соски напряглись от возбуждения. Удивительно, как её тело научилось реагировать на малейшие раздражители, наполняясь возбуждением и влажностью, готовясь принять его, даже если они не занимались сексом, а просто обнимались, как в тот момент.

— Некоторые из них знают фамилию Блэкторн или узнают во мне замкнутого генерального директора Blackthorne Group.

Его способность отстраниться от части своей личности была поразительной. Слова повисли между ними, и Лайла моргнула, пытаясь их осмыслить.

— А кто мог?

Она знала всё о группе по фотографиям, которые он ей показал и объяснил. Тристан, её брат, и Морана, его девушка. Данте, их друг, и Амара, его жена. Альфа, сводный брат Данте, и Зефир, его жена, которая также была сестрой Зенит, настоящей Мораны, которая была подругой Лайлы и теперь умерла. И Ксандер, которого чуть не усыновили Тристан и Морана.

Понимание множества межличностных взаимоотношений и того, как они работают, было непростым делом. Для человека, который всегда был одинок и не имел друзей, было непонятно, как им всем удаётся так легко справляться с таким количеством отношений, но она не возражала против того, чтобы этому научиться, если это потребуется.

— Кто знает? Возможно, Данте, — сказал он ей. — Я несколько раз видел его в светских кругах во времена правления его отца. Может быть, Амара. Я как-то раз был на конференции, где она выступала, несколько лет назад.

Это было завораживающе — эта сторона его жизни, которую ей тоже хотелось увидеть поближе. Она чувствовала себя могущественной, наблюдая, как он обманывает всех, будучи при этом в курсе правды.

— Ты знал, кто она, или это было совпадение? — спросила Лайла, заинтригованная этой неизвестной частью его прошлого.

Он почти машинально играл с её грудью, словно с антистрессовым мячиком.

— Я знал, кто она.

Лайла молча ждала, позволяя ему решить, хочет ли он рассказать что-нибудь ещё. К счастью, он захотел. Его взгляд устремился на неё, и он снова заговорил:

— Конференция была посвящена темам, связанным с детьми. Дети с особыми потребностями, детское поведение. Её презентация была о потере ребёнка и механизмах преодоления трудностей, особенно у матерей. После этого мы поговорили несколько минут. Меня заинтересовала эта тема.

Ему не нужно было уточнять причину. Лайла и так знала. И всё же спросила:

— Когда это было?

— Шесть лет назад.

Конечно, это было так. Она даже не удивилась. Они познакомились шесть лет назад, он взял Ксандера под свою опеку, а потом отправился на конференцию о детях и преодолении последствий потери ребёнка. У неё сжалось сердце, когда она осознала, сколько всего он молча делал для неё все эти годы, ни разу не показав, что делает. Тогда, помнила она очень отчётливо, она просто хотела снова увидеть его и чтобы он поучаствовал в аукционе за неё, чтобы вытащить её из этого ада. Но, оглядываясь назад, она поняла, насколько недальновидной была, хотя и не винила себя. Он играл в долгую игру, оберегая её, строя ей дом, воспитывая её ребёнка и помогая ему обрести семью, и всё это время работал над уничтожением самой крупной и опасной организации в мире, которая существовала дольше, чем она предполагала. Всё это обрушилось на неё внезапно, заставив сердце бешено заколотиться.

Прежде чем он успел двинуться с места, она набросилась на него, крепко поцеловав в губы, изливая всю интенсивность своих чувств, всё, что происходило внутри неё, в его губы, говоря с ним на древнейшем языке, который передавал всё, что могли сказать слова. Он ответил ей взаимностью. Его рука собственнически сжала её грудь, другая — подбородок, направляя её рот и усиливая страсть в ответ.

После нескольких минут поцелуев нагишом он отстранился на несколько сантиметров, его взгляд искал в её глазах, возможно, ответ на вопрос, почему она вдруг на него набросилась. Вероятно, он нашёл то, что искал, и их охватило чувство удовлетворения, которое витало вокруг него, кружилось вокруг неё.

Она вернулась к их разговору, её любопытство всё ещё горело.

— Значит, они все с тобой знакомы?

— Не все. Некоторые как Блэкторн, некоторые как Человек-тень.

Чем больше Лайла узнавала о нём, тем больше её очаровывали обе его стороны. Она видела его в роли бизнесмена — проницательного, властного человека, который заключал сделки и очаровывал людей в мгновение ока, маску, которую он носил с такой лёгкостью, что она никогда бы ничего не заподозрила, если бы не знала человека под ней. И она видела его в роли Человека-тени — смертоносной, опасной, тихой личности, которая предпочитала прятаться, а не быть на виду, которая видела людей только перед тем, как убить их. А потом она увидела его настоящим, таким, каким он был в тот самый момент.

— Но только я встречала Дейна. — Ей это очень нравилось.

— И только ты сможешь, Фламма, — пообещал он. — Я стану тем, кем должен стать для других. Не для тебя. Для тебя я такой, какой есть, со всеми моими израненными, безумными частями.

Она наклонилась вперёд и на этот раз нежно поцеловала его; их губы были чувствительными от всех поцелуев, которыми они обменялись, но это её нисколько не волновало. Он запустил руку ей в волосы, удерживая её неподвижно, пока ласкал её губы; звук, вырывавшийся из его уст в танце их языков, наполнил её благоговением. Они вместе освоили это искусство, целуясь с этой смесью чувственности и нежности, страсти и собственничества, дерзости и преданности. Лайла никогда не знала, что поцелуи могут означать так много, что губы могут так красиво двигаться в танце друг с другом.

Они оторвались друг от друга, и она откинула его волосы со лба, опустив руку ниже, к подбородку, где щетина потемнела. Следы от поцелуев покалывали вокруг её рта, груди, внутренней стороны бёдер — везде, где он наслаждался её телом.

— Ты будешь по мне скучать?

Он лениво пощипал один из её сосков — этот жест был полон намерения, и она знала, что он отражается и в ней самой.

— Нет.

У неё сердце сжалось от одного слова, прежде чем она успела остановиться. Он усмехнулся, сильно ущипнув сосок, словно наказывая её за эту мысль, отчего она ахнула.

— Возможно, я не поеду с тобой, но шесть лет я был твоей тенью. Я не буду по тебе скучать, потому что буду за тобой наблюдать.

Эта мысль успокоила её. Она знала из