Друг отца. Его запретная девочка - Харли Напьер

ней и порывисто обнимаю, крепко, по-дружески. Плачу на её плече, выпуская всю боль, страх и отчаяние, которые так долго давили на меня. Она не отталкивает, просто гладит меня по волосам, давая выплакаться, пока я чувствую, как часть моего мира, казавшаяся разрушенной, начинает медленно собираться вновь.

Глава 28

Алина оказывается живёт в новостройке недалеко от центра. Светлой, просторной двухкомнатной квартире с большими окнами, через которые в комнату льётся утреннее солнце, отражаясь от свежих стен, выкрашенных в мягкий бежевый цвет.

Полы выложены светлым паркетом, а в кухне блестит новая техника. Квартира ещё пахнет краской и новизной, и это ощущение чистого начала помогает мне отойти от кошмаров последних дней.

Мы с Алиной сживаемся вместе удивительно легко. Она оказывается не просто доброй, но и невероятно понимающей. Мы проводим вечера за разговорами, готовкой, просмотром фильмов.

Постепенно меня отпускает. Боль от предательства Марка, отвратительное поведение Андрея, вся вскрывшаяся правда — всё это отступает на второй план, уступая место ощущению безопасности и тепла.

Алина замечает это и старается отвлечь меня — предлагает прогулки по парку или походы в кино. Я начинаю улыбаться чаще, и впервые за долгое время чувствую, что жизнь может быть другой.

Однажды я собираю все силы и решаю встретиться с ребятами — Сашей, Костей, Ромкой. Встреча проходит в небольшом сквере, и я, дрожа от страха, извиняюсь за всё. К моему удивлению, они не держат зла.

Саша пожимает плечами, мол, "жизнь сама всё расставила", а Костя даже смеётся, говоря, что они и сами подозревали что-то неладное. Ромка добавляет, что я не виновата в играх Тихомирова, и они рады, что я жива и здорова. Облегчение смывает остатки стыда, и мы договариваемся иногда видеться.

Без образования найти работу непросто, но я устраиваюсь в небольшую кофейню недалеко от дома Алины. Работа простая — подавать кофе, убирать столы, — но она даёт мне деньги на жизнь и время подумать о будущем.

Я решаю поступать в университет на следующий учебный год, изучаю программы и слушаю бесплатные лекции в интернете.

О Марке стараюсь не думать, избегаю новостей о компании, выключаю телевизор, когда упоминают бизнес, — это слишком больно и бесполезно.

Однажды вечером ребята собираются у нас за настольной игрой — "Монополией". Саня, как всегда, травит анекдоты, Костя делится финансовыми новостями, а Ромчик мечтает о новом проекте.

— Слышали новости? — вдруг говорит Костя, откладывая кубики. Его голос становится серьёзным. — Тихомиров… всё.

Моё сердце пропускает удар. Я замираю, боясь дышать.

— Что «всё»? — спрашивает Алина, нахмурившись.

— Банкрот, — Костя качает головой. — Полностью. На него заведено не одно уголовное дело. Мошенничество, вывод активов, уклонение от налогов. Говорят, его схемы были настолько мутными, что даже опытные юристы в шоке. Он пытался свалить всё на Марка, но Волков оказался хитрее.

Я чувствую, как холодный пот прошибает меня. Значит, Андрей не смог сбежать. Его план провалился.

— А Марк? — мой голос звучит сипло.

— А Волков… — Саня усмехается, и в его глазах появляется уважение. — Он красавчик. Вывернулся. Порвал все связи с Тихомировым. Говорят, они навсегда порвали отношения, разошлись не на дружеской ноте. На Волкова даже покушение было. Но Марк начал всё с чистого листа, вроде как выкупил часть активов и теперь строит новый бизнес. Похоже, он выиграл в этой войне, если так можно сказать.

Ромка фыркает:

— Выиграл? Скорее выжил. Но да, он теперь на коне, а Тихомирову конец.

Я киваю, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжимается. Марк как-то пострадал? На него было покушение? Это все в голове не укладывается. И почему не смотря на всю ту боль, что он мне причинил, я волнуюсь за него?!

Разговор переключается на игру, и я пытаюсь отвлечься, но мысли о прошлом всё равно мелькают на краю сознания.

Вечер проходит в лёгкой, почти беззаботной атмосфере. Мы смеёмся, спорим из-за ходов в «Монополии», пьём сидр и едим пиццу. Когда ребята собираются уходить, Саня задерживается у двери.

— Слушай, Лиза, — он немного смущённо переминается с ноги на ногу, — может, сходим куда-нибудь на выходных? В кино? Или просто прогуляемся?

Я мягко улыбаюсь, чувствуя тепло в груди от его искреннего внимания, но в то же время и лёгкое чувство вины.

— Саш, ты очень хороший, правда, — говорю я, стараясь быть максимально тактичной. — Но… не сейчас.

Он усмехается, его глаза становятся чуть печальнее, но он быстро прячет это.

— Не дурак, всё понимаю, — Саня пожимает плечами. — Френдзона? Ладно, не обижаюсь. Просто решил, что надо попробовать, — говорит он с лёгкой иронией, но без злобы, и уходит, оставив меня с лёгким чувством вины, которое быстро растворяется.

Проходит месяц. Жизнь с Алиной течёт ровно — работа в кофейне, подготовка к поступлению, весёлые вечера с ребятами. Но чем дальше, тем больше я замечаю странности. Алина никогда не говорит, где работает.

Каждый раз, когда я спрашиваю о её новом месте, она либо меняет тему, либо отделывается уклончивыми фразами. Это начинает настораживать. Ведь раньше она никогда не скрывала подробностей своей работы.

Ещё больше меня тревожит другое: Алина постоянно приносит домой дорогие продукты и деликатесы. Лосось, импортные сыры, экзотические фрукты, вино — всё это раньше было для нас роскошью, а теперь стало обыденностью.

Она покупает мне в подарок дорогую косметику от брендов, о которых я только читала в журналах, и порой новую одежду. Я сержусь, говорю, что не надо, что я отдам ей деньги. Но, видя стоимость этих вещей в интернете, я понимаю, что мне придётся работать ни один месяц, чтобы с ней рассчитаться. Однажды, увидев ценник на крем в интернете — почти ползарплаты, — я взрываюсь:

— Алина, хватит! Я не хочу, чтобы ты тратилась на меня. Я отдам деньги, — говорю я, протягивая ей накопленное.

Она отмахивается, смеясь:

— Не глупи, Лизка. Это подарки, а не долги.

Но я проверяю цену платья, которое она мне дала на прошлой неделе, — оно стоит больше, чем я зарабатываю за месяц.

Квартира в центре, которую она снимает, тоже не из дешёвых — новостройка с видом на парк, свежий ремонт, высокие потолки. Её уклончивые ответы о работе начинают пугать. Когда я спрашиваю напрямую, она машет рукой:

— Да так, офисная работа. Ничего интересного, — и быстро меняет тему.

Это тяготит меня. Вдруг она влезла во что-то опасное?

Последней каплей становится один вечер. Мы сидим за ужином, на столе — опять какие-то экзотические явства, а в колонках играет лёгкая музыка. Алина улыбается, её глаза сияют.

— У меня