Друг отца. Его запретная девочка - Харли Напьер

Глава 24

Пальцы Марка двигаются глубже, растягивая меня, готовя к неизбежному, и я поддаюсь, издавая громкие, дрожащие стоны, которые эхом разлетаются по комнате.

Каждое его движение внутри меня разжигает огонь.

Он медленно вынимает пальцы, оставляя меня дрожащей и голодной, и его твёрдый член, горячий и пульсирующий, касается моего входа.

Я замираю под ним, моё дыхание становится прерывистым, тело дрожит от смеси предвкушения и страха, когда я осознаю, что это момент, который изменит меня навсегда.

Марк смотрит на меня, его глаза полны страсти и тёплой заботы, и он наклоняется ближе, его губы почти касаются моих.

— Я буду осторожен. Если будет больно — скажи, — шепчет он мягко, но с ноткой напряжения, и я киваю, доверяясь ему полностью, пока он начинает медленно входить, открывая для меня новый мир.

Его слова успокаивают, и я киваю, сжимая подушку дивана руками. Марк медленно начинает входить, и я чувствую, как его горячая, пульсирующая плоть растягивает меня.

Первое проникновение кажется резким, и я вскрикиваю. Острая боль пронзает меня, смешиваясь с неожиданным удовольствием. Моя девственная плоть сопротивляется, но он движется медленно, давая мне время привыкнуть.

Я ощущаю лёгкое жжение, пока он заполняет меня полностью. Мои внутренние мышцы сжимаются вокруг него, пытаясь приспособиться к его размеру, и я стону, чувствуя, как он растягивает меня до предела.

Марк замирает, давая мне передышку, его руки гладят мои бёдра, успокаивая.

— Все в порядке? — спрашивает он, и я киваю, хотя слёзы выступают на глазах от смеси боли и нарастающего наслаждения.

Он начинает двигаться, сначала медленно, его толчки мягкие, но глубокие, и я чувствую, как боль уходит, уступая место волне удовольствия. Его член скользит внутри меня, влажный от моей смазки, и каждый его толчок заставляет мои бёдра дрожать. Мои соски твёрдые, касаются его груди, и я выгибаюсь.

Марк наклоняется, целуя меня жадно, его язык исследует мой рот, пока его бёдра ускоряют ритм. Я обхватываю его шею, мои ногти царапают его кожу, и он стонет, его дыхание обжигает мои губы.

Внезапно он отстраняется, хватает мои бёдра и переворачивает меня на живот. Я оказываюсь на коленях, мои ягодицы приподняты, и он хлопает по одной из них, оставляя лёгкий розовый след.

Я вскрикиваю от неожиданности, но это только разжигает моё желание. Оттопыриваю свою попку, как голодная кошка и он прижимается сзади, его член снова входит в меня, и на этот раз проникновение глубже, острее.

Марк заполняет меня под другим углом, его руки сжимают мои бёдра, пока он двигается с нарастающей силой.

Мои груди качаются в ритм его толчков, и я опираюсь на локти, чувствуя, как на коже выступает испарина. Его пальцы скользят между моих ног, находя клитор, и начинают массировать его круговыми движениями.

Я кричу, моё тело дрожит, и волна оргазма накатывает, сжимая его член внутри меня. Мои внутренние мышцы пульсируют, сжимая его, и он стонет, ускоряя темп. Заставляя меня выгнуться и закричать от удовольствия.

Он наклоняется, целуя мои плечи и шею, его щетина царапает кожу, и это добавляет новый слой ощущений.

И я шепчу его имя, теряя себя в этом сладком ритме. Его толчки становятся резкими, почти животными, и я чувствую, как оргазм накатывает.

Мои ноги дрожат, и я сжимаю бёдра, пока волна удовольствия захлёстывает меня, заставляя кричать.

Марк следует за мной, его тело напрягается, и я чувствую, как он кончает на мои ягодицы, горячие струи стекают по коже. Его стоны эхом отдаются в комнате, и он падает на меня, тяжело дыша, его вес прижимает меня к дивану.

Мы лежим, запыхавшись, потные и липкие, его член упирается мне в попку, медленно смягчаясь. Моя кожа горит, между ног пульсирует от пережитого, и я впервые понимаю, что такое настоящая страсть.

Он целует меня нежно, его губы мягкие, и я чувствую, как слёзы текут по щекам — не от боли, а от того, что это было моим первым разом, и с таким страстным мужчиной. Засыпаю я со счастливой улыбкой на губах.

Просыпаюсь я в огромной кровати, утопая в мягких простынях, которые пахнут его парфюмом.

Тело ноет сладкой усталостью, кожа всё ещё помнит его прикосновения, но когда я открываю глаза, понимаю, что лежу абсолютно голая.

Марка рядом нет. Простыни на его стороне холодные, а мои вещи просто исчезли. Сердце сжимается от смутного беспокойства, и я сажусь, озираясь по роскошной спальне с высокими потолками и панорамными окнами, через которые пробивается мягкий утренний свет.

Решив не паниковать, я выбираюсь из постели, чувствуя, как ноги ноют после вчерашнего. Иду к гардеробной, где нахожу чистую, белую рубашку Марка.

Надеваю её, ткань мягко обволакивает моё тело, едва доставая до середины бёдер. Закатав рукава, я босиком ступая по паркету, иду искать его.

Шум доносится из конца коридора, и я подхожу к открытой двери спортзала. Марк бегает на беговой дорожке, его тело покрыто тонким слоем пота, мускулы напряжены, а движения ритмичны и мощны.

Его футболка прилипла к спине, обрисовывая каждый рельеф, и я замираю в проходе, не в силах оторвать взгляд. Пот стекает по его шее, капая на грудь, и я ловлю себя на том, что любуюсь им — его силой, его дикой энергией, которая вчера принадлежала мне. Сердце бьётся быстрее, и я чувствую тепло, поднимающееся от живота, пока наблюдаю за ним.

Он вдруг останавливается, выключает дорожку и вынимает наушники из ушей, оборачиваясь. Его взгляд падает на меня, и на мгновение я вижу в нем досаду. Я улыбаюсь, стараясь разрядить напряжение.

— Доброе утро, — говорю мягко, переминаясь с ноги на ногу в его огромной рубашке.

Он вытирает пот со лба полотенцем и грубо, почти отрывисто, бросает мне:

— Ты ещё здесь? Я думал, ты уже уехала.

Его слова ударяют как холодный душ, и я замираю, не зная, как ответить, чувствуя, как все волшебство ночи растворяется в его резком тоне.

Глава 25

Я смотрю на Марка, и в его глазах вижу только стальную холодность, отстранённость, которая обрушивается на меня, как ледяной водопад.

Он стоит передо мной — мощный, потный, с напряжёнными мускулами, истинное воплощение мужской брутальности, которая вчера так манила, а сегодня кажется угрожающей.

И в его взгляде нет ни намёка на ту нежность, ту заботу, что была ночью. Только... досада.

— Я… я проснулась и тебя не было, — бормочу я, щёки краснеют.

Мне вдруг становится