Друг отца. Его запретная девочка - Харли Напьер

Значит, Марк считает мой звонок серьёзным. Настолько, что приехал среди ночи. От этой мысли по телу разливается волна предвкушения, смешанного с тревожным возбуждением.

Мы едем довольно долго, и я не осмеливаюсь больше задавать вопросы, позволяя ему вести. Я чувствую, как напряжение в воздухе между нами растёт с каждой минутой. Настолько сильно, что от него начинает слегка кружиться голова.

Наконец машина тормозит у высокого современного здания. Он глушит двигатель. Мы поднимаемся на лифте на самый верхний этаж, где находится его пентхаус. Двери бесшумно скользят в стороны, открывая просторное, минималистичное пространство. Огромные окна выходят на ночной город, залитый огнями. И я вижу, что у квартиры есть выход на крышу. Обалдеть...

Марк проходит вперёд, включает мягкий свет, который заливает гостиную тёплым золотистым сиянием. Он поворачивается ко мне.

— Вино? — приподнимает он бровь. — Или предпочитаешь что-то покрепче?

Мой взгляд скользит по его фигуре, по напряжённой линии плеч, по тому, как он стоит, наполняя собой пространство...

Он же ждет ответа! Отказывать сейчас глупо, да и вино мне не помешает.

— Вино, пожалуйста, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Я подхожу к дивану, обтянутому тёмной кожей, и присаживаюсь, чувствуя, как мягкие подушки обволакивают меня. Неловко оглядываюсь по сторонам, пытаясь рассмотреть детали его холостяцкого логова. Стильно, дорого.

Марк возвращается через мгновение, в руках у него два бокала на тонких ножках, наполненные красным вином. Он протягивает один мне, наши пальцы соприкасаются, и по коже пробегает лёгкий электрический разряд. Его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно, прежде чем он отходит и садится напротив, в кресло.

— Итак, — начинает он, делая глоток вина, его глаза внимательно изучают моё лицо. — О чём ты хотела поговорить? Ты сказала, что это срочно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Вся моя храбрость, казалось, испарилась в этой уютной, но такой чужой атмосфере. Но пути назад нет.

— Я… я узнала кое-что о компании, — начинаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — О её текущем положении. И о твоём… положении.

Марк только поднимает бровь, не говоря ни слова, но его взгляд становится ещё более пристальным, требовательным. Это подстёгивает меня. И я выкладываю ему все.

По мере моего рассказа его челюсть слегка напрягается, но он по-прежнему молчит, давая мне выговориться. Его спокойствие пугает и одновременно даёт мне смелость продолжать.

— И ещё… — я делаю паузу, собираясь с духом, — ходили слухи, что кое-кто из совета директоров хочет тебя сместить. Или, по крайней мере, подставить. И эти Смирновы… они ведь наши конкуренты, так? Но почему-то они были вчера у Андрея дома. И он принимал их, как… как близких партнёров. Я не понимаю, Марк. Что происходит?

Марк допивает вино, ставит бокал на низкий столик и наклоняется вперёд, его взгляд пронзает меня насквозь.

— Я… — он начинает говорить, но замолкает, словно подбирая слова. Его челюсть напрягается, а глаза темнеют. — Ситуация, как ты её описываешь… это полное дерьмо, Лиза.

Он явно знал большую часть того, что я рассказала. В его глазах мелькает нечто похожее на холодную ярость. Это не та реакция, которую я ожидала. Я думала, он отмахнётся, скажет, что это глупости. Но он... он выглядит по-настоящему рассерженным.

— Тебе пора выходить из игры, — резко произносит он, его голос жёсткий, как сталь.

Я непонимающе хлопаю ресницами. Как это — выходить?

— Как? — выдавливаю я. — Как это — выходить? А как же ты? Что с тобой будет?

Глава 21

Марк не отвечает сразу. Он откидывается в кресле, бросая взгляд на бокал, будто в нём может найти нужные слова. Потом на меня. Внимательно. Холодно. Будто впервые по-настоящему смотрит. Будто решает — кто я? Враг или обычная пешка?

— Ты за меня волнуешься? — его голос звучит низко, без тени иронии, скорее с лёгким изумлением. — Забавно. Потому что всё это время я был почти уверен, что ты с ним заодно.

Я замираю. Словно мне ударили под дых.

— Что?.. — выдыхаю, но он уже продолжает.

— Я думал, ты — часть плана. Свежая, милая мордашка, которой дали роль. Посадили рядом, чтобы наблюдала, что-то выведала… Или хотя бы отвлекала.

Он говорит спокойно, почти отстранённо. Словно обсуждает не меня, а какую-то чужую девчонку.

— Получается, — он делает короткую паузу, — тебя вообще не должно было здесь быть, Лиза. Ни в компании. Ни рядом со мной.

Грудь сжимает. Меня будто облили ледяной водой. Я стискиваю зубы, пытаясь держать лицо, но голос всё равно предательски дрожит:

— То есть… всё это время ты просто считал, что я… что я шпионка? Что я специально приставлена к тебе…?

Марк смотрит прямо, не отводя взгляда.

— Я обязан был так думать. Это не о доверии, Лиза. Это о выживании. Андрей не тот человек, который приводит в свой дом милых провинциалок ради альтруизма. Даже если она его дочь. У него на каждого свой расчёт.

Молчание повисает между нами. Густое. Давящее.

— А теперь? — выдавливаю. — Теперь ты веришь, что я не с ним? Что я не предательница?

Марк делает глубокий, протяжный вдох, словно пытаясь подавить раздражение, которое клокочет в нём. Его взгляд становится темнее, и в нём мелькает что-то, что я не могу понять — гнев, разочарование, или что-то ещё.

— Теперь я вижу, что Андрей тебя использует, — его голос становится тяжелее, в нём слышится сталь. — Ты даже не подозревала, насколько глубоко увязла, правда? Он ввёл тебя в игру вслепую, и это… это меня совсем не радует.

— Но зачем я ему? Что вообще происходит? — в моём голосе звучит отчаяние, почти мольба. Я выжата. До последней капли. Меня бросает то в жар, то в холод. Все вокруг что-то знают, что-то скрывают, все играют в партии, о правилах которых я даже не догадываюсь.

Марк смотрит на меня. Долго. Его взгляд темнеет, как небо перед бурей, и в нём на миг вспыхивает нечто похожее на сожаление. Но эта искра гаснет так быстро, что я почти уверена — мне показалось.

— Понимаешь, Лиза… есть вещи, которые тебе лучше пока не знать.

Он отводит взгляд, как будто собирается с силами, прежде чем продолжить:

— Не потому, что ты глупая. И не потому, что я тебе не доверяю, — снова смотрит прямо в меня. В его голосе больше нет стали, только тихая усталость. — А потому что, если ты узнаешь всё, дороги назад уже не