Друг отца. Его запретная девочка - Харли Напьер

Мы заходим в кабинет отца. Дверь за нами закрывается с тихим, но каким-то окончательным щелчком, отрезая нас от натянутого веселья на террасе.

Андрей движется к своему массивному столу, но не садится. Вместо этого он останавливается, повернувшись ко мне, и его взгляд становится серьёзным, внимательным. Слишком внимательным.

Я начинаю говорить, сбивчиво, торопясь выложить всё. Рассказываю о словах Сани, о "пропавшем с горизонта" Тихомирове — даже само это звучит дико, ведь я говорю о своём отце. О проблемах на складе в Питере, о конфликте с азиатским партнёром, о буксующей логистике. Мой голос дрожит от напряжения, когда я произношу слова Кости о непонятных бюджетах.

— Кто-то наверху жирует, — повторяю я, и в этот момент мне кажется, что смотрю не на отца, а на кого-то чужого. И, наконец, о возможном заговоре против Марка.

Отец слушает молча, его лицо непроницаемо. Лишь лёгкое движение желвака на его скуле выдаёт внутреннее напряжение. Когда я заканчиваю, в кабинете повисает звенящая тишина. Он смотрит на меня, и в его глазах читается что-то, что заставляет меня сжаться.

— Откуда ты это знаешь? — наконец спрашивает он.

Его голос негромкий, но в нём слышится сталь. Это не просто вопрос, это проверка. И что-то в его тоне, в этом взгляде, мгновенно заставляет меня солгать. Подсознание кричит: не раскрывай карты, не говори о Сане, не выдавай источника.

— Ой, да это… просто офисные сплетни, — говорю я, стараясь звучать как можно более небрежно. — Ну, знаешь, как бывает на обеде, все что-то обсуждают. Я просто подслушала. В переговорной, где все сотрудники обедают.

Он кивает, задумчиво, словно анализируя каждое моё слово. Его взгляд скользит по моему лицу, и мне кажется, что он видит насквозь.

Затем он поворачивается, медленно, с достоинством, и идёт к окну.

— Всё это глупости, Лиза, — произносит он, его голос становится ледяным. — Пустой трёп, который плодят бездельники. Не обращай внимания на это. Ты пришла сюда с конкретной целью, так иди к ней.

Он поворачивается ко мне. Его глаза смотрят прямо в мои, и в них нет ни тени от прежней теплоты. Только холодный, жёсткий приказ.

— Но язык тебе лучше держать за зубами, — добавляет он, понизив голос. — Чтобы не плодить ненужные пересуды. В мире бизнеса болтливость карается строго.

Он так смотрит, и так говорит, что у меня холод по спине пробегает, настоящий, пронизывающий до костей. Я понимаю. Понимаю, что всё, что я узнала от Сани, — это чистая правда.

И слова отца — это не просто совет, а скрытая угроза. Мне лучше подумать о запасном плане. Потому что, кажется, я попала в игру гораздо более опасную, чем предполагала, и я не уверена, что Андрей Тихомиров на моей стороне.

Глава 19

Я лежу в своей комнате, уставившись в потолок, где тени от луны рисуют причудливые узоры. Сон не идёт — мысли кружатся, как воронка, утягивая меня в омут разговора с Андреем.

Мне и раньше, даже в мыслях, было тяжело назвать его «отцом», а теперь это слово кажется мне чужим, почти оскорбительным. Этот человек, который должен был стать мне родным, явно скрывает от меня правду, играет свою игру, и в его глазах нет ни капли тёплых чувств ко мне. Я была такой наивной дурой, размечтавшейся о близости с ним, о том, что он примет меня как дочь. Теперь я вижу только холодный расчёт, и это ранит глубже, чем я могла представить.

Мысль о том, чтобы открыть правду Марку, мелькает в голове, но я тут же отбрасываю её. Они друзья, и, скорее всего, Марк в курсе всего, что творится. А если я расскажу ему, он, не задумываясь, сдаст меня Андрею, чтобы сохранить свои интересы.

Сбежать? Куда? И что, если меня найдут? Это опасно, и, скорее всего, только ухудшит моё положение. Я переворачиваюсь на бок, сжимая подушку, и чувствую, как тревога сжимает грудь. Ночью я так и не засыпаю, лишь проваливаюсь в лёгкую дремоту, полную тревожных обрывков снов.

Утро встречает меня разбитой, с тяжестью в теле и мутной головой. Я собираюсь на работу, чувствуя себя как после долгого боя. В офисе Марка нет. Его стол пуст, и это странно успокаивает.

Я подхожу к окну на 35-м этаже, глядя на хмурое небо, за которым льёт дождь. Капли стекают по стеклу, словно слёзы, и мне вдруг становится всё равно — читать документы, вникать в работу компании. Энергия ушла, оставив только усталость и смятение.

К обеду я не выдерживаю. Желудок сводит, но дело не в голоде. Мне нужно что-то делать. Я иду к ребятам в кафетерий. Мне нужно узнать как можно больше. Эта информация — мой единственный шанс понять, что происходит, и где моё место в этой паутине.

Саня, Алина, Костя и Ромчик уже сидят за нашим угловым столом. Я присоединяюсь к ним, стараясь выглядеть расслабленной, но внутри меня всё напряжено до предела. Под предлогом "погружения в корпоративную культуру" я, будто невзначай, начинаю выспрашивать у них про компанию. Про её структуру, про текущие проекты, про людей.

— А Смирновы — это кто вообще? — спрашиваю я с нарочитым равнодушием, небрежно ковыряя вилкой остывшую пасту на подносе. Внутри меня всё сжимается от предчувствия. — Просто фамилия мелькнула где-то, любопытно стало. Они у нас тут кто? Инвесторы, партнёры?

На секунду за столом наступает короткая, почти неловкая пауза. Костя с Алинкой переглядываются, а Саня лишь криво усмехается.

— Ага, ты как в первый день, Лиз, — фыркает Костя, качая головой. — Такие вещи надо бы знать ещё на этапе входа в здание, когда тебе вводный инструктаж по конкурентам читают!

— Так я же девочка из области, — отвечаю я с невинной, почти детской улыбкой, стараясь максимально правдоподобно изобразить свою «провинциальность». — Я вообще сюда случайно попала. Мне бы кто объяснил, где тут у вас бухгалтерия, а где Смирновы. Ну, или хотя бы что-нибудь, кроме того, где туалеты и кофемашина.

Они смеются, и я присоединяюсь к ним, хотя внутри меня всё напряжено до предела. Но я замечаю, как у Сани взгляд становится чуть серьёзнее, его улыбка исчезает.

— Смирновы — это конкуренты, — говорит он наконец, его голос звучит низко, почти сдержанно. — Старые, жирные акулы. Компанию «РегионТранс» знаешь? Это их вотчина. Когда-то их хотели полностью вытеснить с рынка, устроили настоящую войну, но в итоге те зацепились за один из логистических хабов и до сих пор торгуются за влияние. У нас и у