После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Ваша воля. Вы поклянетесь первой.

— На крови, как и ты.

Мачеха коснулась груди, я сморщился, красотка в ответ улыбнулась, расстегнула цепочку и сняла с нее подвеску. Девушка покрутила в руках безделушку, поддела ноготком крылья букашки, те разомкнулись и стали рукоятью крохотного клинка. Герцогиня едва коснулась запястья, на нем мгновенно выступила капелька крови.

— Думаю, этого достаточно. Клянусь тебе, Чезаро, позаботится о твоих грифоне, фениксе и жеребце, который носит имя Клендик, в обмен на молчание о причине, по которой погиб твой отец. Ни словом, ни делом ты не выдашь на суде правды. И дальше тоже станешь молчать. Я же стану заботиться о твоих зверях как положено. В свидетели беру свою кровь, и пусть она обратится в пепел, если я нарушу свою клятву.

Капелька крови вспыхнула и исчезла. Мачеха передала клинок мне. Крошечная безделица едва помещается в пальцах. Я на миг задумался о том, что собираюсь сделать. Отец бы назвал такой поступок безумием. Он верил, он учил меня тому, что всегда надо действовать так, как велят разум и воля. Но разве есть что-то выше любви и чести? И нет разницы в том, кому ты их отдаёшь, будь то человек, зверь или родная земля. Я кольнул ладонь, иу самую, с которой брали лакомства мои звери, капля крови выступила почти сразу.

— Клянусь молчать о той причине, по которой погиб мой отец. Взамен герцогиня станет заботиться о моих зверях так, как подобает, никогда не продаст их, не отпустит на волю, не навредит им. Кровью своей клянусь, ее призываю в свидетели. И пусть она обратится в пепел, если я нарушу клятву.

— Вот и хорошо, молодец, пасынок, — дрянь потянулась за своей подвеской. Я запустил украшением в дальнюю стену темницы, чтобы то разбилось и навечно потерялось в соломе.

— Ай-ай. Ну ничего, завтра здесь все обыщут стражи. Сразу после того, как тебя обратят в рабство и отправят куда подальше. Лучше вообще в другой мир, чтоб наверняка.

— Я не буду казнён?

— Это было бы слишком просто. Помучайся пару лет так, как мучилась я рядом с твоим скрягой отцом. Так же точно научишься угождать хозяевам, как я училась угождать Антонио. Какое же счастье — свобода. Да еще выторгованная такой ценой. Свобода, богатство и месть — это то, что сделает счастливой большинство женщин.

— Но не всех.

— Не всех, но меня — да. И у меня будет любимый рядом и здоровые крепкие дети. Знал бы ты, сколько ночей я провела в молитвах у супружеского ложа, стоя до утра на коленях. Антонио велел мне с заката и до зари вымаливать зачатие сына. Я нашла способ проще, чтобы родить Карла.

— Это было подло.

— Не тебе судить. Мои грехи и отвечать за них тоже мне перед богами, но не сходом людей. Ты собой прикроешь от них мои деяния.

Мачеха ушла, а я только теперь подумал, что и ее судьбу сломал мой отец почти так же, как мою собственную. Словно ему нравилось крушить все и всех вокруг себя, лишь бы соблюсти правила. Только зачем? А на душе все одно легко. Анне поможет ее бабушка, я в этом ни секунды не сомневаюсь. Почти не сомневаюсь. Выстоять бы мне завтра на площади. Хватило бы сил, слушать все о, что скажут мне. Стоять, смиренно слушать и молчать. Плата за одно слово может быть слишком велика.

Глава 12

Анна

Фонари горят, светятся желтым, и весь город тонет в этом сумрачном свечении: дома, яркие платья женщин, сдержанные наряды мужчин. Со всех сторон мне кланяются, называют эльтем. Что бы это ни значило, мне приятно, звучит, как титул или название расы.

Я иду по улице городка, вглядываюсь в незнакомые лица, мечтаю, чтобы меня кто-то узнал и одновременно боюсь, вдруг это на самом деле случится? Так страшно столкнуться со своим собственным прошлым, понять, кем ты была.

Как же здесь красиво! Этот город кажется мне уютным, родным. Вдруг над веселой толпой поднялась вверх фигура золотой лошади, совсем как воздушный шар. Она немного повисела в воздухе и растворилась, а вниз брызнули мелкие конфетки, похожие на монеты. Дети их ловят, пихают в рот, вертят в руках. На ладошках тотчас появляются яркие отпечатки.

Я не удержалась, тоже поймала одну конфетку, просто подставила ладонь, и в нее упал золотой шарик, сияя боками. Стою, кручу ее на руке, боюсь сунуть в рот. Женщина подошла ко мне, тронула за рукав платья. Узнала меня? Или это просто случайность?

— Эти конфеты приносят исполнение желаний, так местные жители говорят. Не бойтесь рискнуть, дорогая, конечно, если знаете, чего пожелать.

Я резко обернулась к женщине, у нее почти тот же цвет кожи, что и у меня, может, чуточку темней и сероватого оттенка больше. И уши точно так же, как и мои, элегантно закручены к верху, а их навершия прикрыты золотыми остроконечными кофрами. Женщина и не скрывает свои ушки под прядями волос, как это делаю я, наоборот, она ими очень гордится.

Я зажала конфетку в кулаке, подумала, чего я хочу на самом деле? Вернуть Рому? Нет, не хочу, слишком больно то, что случилось. Он меня предал, изменил, а теперь требует, чтобы я делала вид, что ничего не пртизошло. Да еще перед кем? Перед его же семьей! Мне нужно терпеть, стараться быть милой.

Богатство? Деньги? Зачем они мне? Нет, ну на что я стану их тратить? Нужно же понять, чтобы знать какую сумму загадывать конфете. Ну, чтобы в небесной канцелярии не ошиблись, каких именно габаритов рог изобилия мне присылать.

Может, эффективней пожелать уже итог этих трат,?е заморачиваясь с деньгами. Дом я свой собственный хочу, чтобы меня оттуда никто не выгнал и не боятся, что в любой момент можно очутиться на улице совсем одной, без ничего. И любовь взаимную, вот чего я хочу. Честную любовь, чистую, без измен и подлостей. Я сунула кофету в рот, странная она на вкус, похожа на слои тонкого бархата, свернутые в шарик, а может, это и вовсе лепестки?