Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

словом, я загнала нас обоих туда, где уже было слишком мало безопасной почвы.

Я почувствовала это сразу.

Но отступать не стала.

Рейнар смотрел на меня дольше обычного. Потом очень тихо сказал:

— Ваше — не так, как должно было бы.

Сердце стукнуло где-то в горле.

— Это из-за метки?

— Возможно.

— Или потому что я не Элея? — спросила я почти шепотом.

Тишина.

Жестокая. Невозможная.

Красный отсвет в его глазах вспыхнул резко, опасно.

Он встал.

— Что вы сказали?

Я поняла, что зашла слишком далеко.

Но было поздно.

В этой комнате, среди магических кругов, царапин и его обнаженного проклятия, ложь вдруг стала почти невыносимой.

— Вы с самого начала знали, что со мной что-то не так, — сказала я. — В зале. После кольца. После того, как вы посмотрели мне в глаза. Знали или хотя бы подозревали. Так что давайте без игры. Я не знаю, что случилось с вашей невестой в тот момент, когда я открыла глаза в ее теле. Но я — это не она.

На последних словах у меня дрогнул голос. Совсем чуть-чуть. От усталости. От страха. От того, что я наконец произнесла это вслух.

Рейнар не шелохнулся.

Только смотрел.

И выражение его лица было хуже ярости.

Потому что в нем было узнавание.

Как у человека, который слишком давно ждал страшный ответ и вот наконец услышал его.

— Я думал, — произнес он медленно, — что вы играете. Или что после ритуала вас сломало сильнее, чем я предполагал.

— Хотела бы я, чтобы все было так просто.

— А теперь?

Я развела руками.

— А теперь я женщина из другого мира, проснувшаяся в теле той, кого выдали вам ради политической сделки. Поздравляю. У вас очень необычный брак.

Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Но тишина вокруг нас стала почти звенящей.

— Другой мир, — повторил он.

— Да.

— Без драконов?

— К счастью.

На этот раз он все-таки выдохнул чуть заметнее.

Не смех.

Но что-то рядом.

— И вы говорите это мне в моей запертой комнате, — произнес он.

— Я уже заметила, что момент не идеален.

— Вы хоть понимаете, насколько безумно это звучит?

— Поверьте, жить внутри этого звучит еще безумнее.

Он прошелся по комнате один раз. Медленно. Как человек, которому нужно движение, иначе собственные мысли станут слишком громкими.

Я стояла и ждала.

Не оправданий.

Не мягкости.

Хотя бы реакции, которая не превратит меня немедленно в опасный объект для опытов местных магов.

Наконец он остановился.

— Почему вы сказали это сейчас?

Я моргнула.

— Потому что устала лгать.

— Этого недостаточно.

— Хорошо. Потому что вы только что показали мне то, что явно не показываете никому. Потому что я нашла дневник женщины, которая, похоже, не считала вас своим убийцей. Потому что на меня уже охотятся. И потому что, если мы оба продолжим строить из себя загадки, нас просто убьют по отдельности и очень эффективно.

Он смотрел на меня молча.

Потом сказал:

— Разумно.

— Спасибо. Я старалась.

— Но это не значит, что я вам верю полностью.

— А я и не просила верить полностью. Для начала хватит того, что вы не позовете местных магов вскрывать мне голову.

Уголок его рта дрогнул.

— Это был один из возможных вариантов.

— Вы ужасный человек.

— Я предупреждал.

Несмотря на все, я вдруг почувствовала, как изнутри уходит часть напряжения. Не потому что стало безопасно. Нет. Просто перестала душить необходимость изображать кого-то другого в присутствии человека, который все равно видел слишком много.

Рейнар взял со стола тонкую металлическую чашу с темным настоем и сделал глоток.

Судя по тому, как напряглась линия его плеч, вкус у лекарства был отвратительный.

— Значит, — сказал он, ставя чашу обратно, — вы проснулись в ее теле в день свадьбы.

— Да.

— И не знаете, что случилось с настоящей Элеей.

— Нет.

— Но читали дневник Лиары.

— Да.

— И там было что-то, из-за чего вы теперь смотрите на меня не как на главную угрозу.

Я медленно кивнула.

— Там было достаточно, чтобы понять: кто-то очень старательно лепил из вас удобное чудовище.

Он отвел взгляд.

Очень ненадолго.

Но я успела заметить, как что-то жесткое проходит по его лицу. Не радость. Не облегчение. Скорее боль от того, что слова попали слишком точно.

— Удобное чудовище, — повторил он тихо. — Да. Это звучит похоже на правду.

— А красная комната?

На этот раз он замолчал дольше.

— Существует, — сказал наконец.

— В западном крыле.

— Да.

— И что там?

— То, что я не хотел бы показывать вам никогда.

Вот тут уже я почувствовала новый укол холода.

— Потому что это опасно для меня или для вас?

— Для обоих.

Честно.

Опять честно.

Я подошла ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы не выглядеть как человек, который совсем уж потерял чувство самосохранения.

— Тогда хотя бы скажите одно. Первая жена умерла из-за этой комнаты?

Он долго смотрел на меня.

И в его взгляде было что-то такое, отчего мне захотелось тут же взять вопрос обратно.

— Косвенно, — сказал он.

Слово прозвучало почти бесцветно.

Но мне хватило.

Потому что я увидела: это его больное место. Настоящее. Не политическое. Не связанное с двором.

Личное.

Я не стала добивать.

Вместо этого тихо спросила:

— И вы до сих пор считаете, что мне безопаснее ничего не знать?

— Я считаю, что каждый новый ответ в этом доме делает вас мишенью крупнее.

— Уже поздно.

— Да, — согласился он. — Уже поздно.

Эта фраза повисла между