Хозяйка волшебного озера - Ксения Винтер

— Опытным путём.

Более бредового ответа придумать было нельзя.

«Больше похоже на то, что кто-то в их семье придумал байку, а остальные в неё поверили», — подумала я.

— Спасибо.

Я растерянно моргнула и удивлённо уставилась на Адаларда.

— За то, что сняла проклятье, хотя я тебя об этом даже не просил, — пояснил он.

Я тяжело вздохнула и покачала головой.

— Мне жаль это говорить, но сомневаюсь, что проклятье вообще когда-то существовало. Любовь, да и любое другое чувство, не может быть критерием для выбора магии, а, следовательно, и опираться проклятье на него не может.

Взгляд Адаларда сразу же стал колючим.

— Хочешь сказать, мои предки всё это выдумали? А женщины в моей семье, в том числе моя жена и мать, умерли случайно?

Ну, вот. Только-только мне начало казаться, что мы можем найти общий язык, как всё снова катится под откос.

— В мирное время женщины всегда умирают чаще мужчин, — спокойно заметила я. — Например, во время беременности или родов. Или от эпидемий, потому что организм, опять-таки, ослаблен многочисленными беременностями и родами.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нет. Просто озвучиваю прописную истину.

— Или выгораживаешь одну из своих предшественниц?

— То есть вы признаёте, что озёрные девы сменяют друг друга? — поймала я его на слове. — Тогда почему вам так трудно было поверить, что я не Мэрен?

— Потому что до встречи с тобой я считал, что озёрная Богиня просто меняет обличья, когда ей наскучивает прежнее лицо. И остальные тоже так считают.

— И никого не удивляет, что так называемая Богиня время от времени просто пропадает и не откликается на Зов своих верующих? А потом возвращается с другим лицом и другим именем.

— У каждого свои причуды, — пожал плечами Адалард. — А ход мысли богов и вовсе неподвластен простым смертным.

«Очень удобная позиция», — с неодобрением подумала я.

Однако это порождало ряд закономерных вопросов.

— Если вы думали, что Богиня одна и та же, почему раз за разом приходили на берег озера и общались с Мэрен? Она же, вроде как, прокляла вашу семью и стала причиной смерти матери. Зачем же вы с ней дружили?

Соглашение

— Потому что врага нужно держать близко, — глубокомысленно изрёк Адалард. — Желательно на расстоянии вытянутой руки. А в идеале втереться в доверие и стать друзьями, чтобы потом нанести удар исподтишка.

«И что, план не удался? — подумала я. — Ты настолько заигрался, что не заметил, как притворная дружба превратилась в настоящую влюблённость?»

Вслух я этого говорить, разумеется, не стала, вместо этого сказав:

— Весьма дальновидный ход, милорд. Быть может, вы захотите опробовать его ещё раз? — и на всякий случай уточнила: — На мне.

Адалард смерил меня пристальным взглядом и, преувеличено тяжело вздохнув, спросил:

— У меня нет ни единого шанса избавиться от тебя?

— Шанс есть всегда, — честно ответила я. — Только предупреждаю: без боя я не сдамся. Так зачем нам разворачивать полномасштабные боевые действия и становиться врагами, если можно сохранить хотя бы нейтралитет? Или даже подружиться. Поверьте, у меня много скрытых достоинств, которые делают меня прекрасным другом.

Адалард не выглядел хоть сколько-нибудь убеждённым. Однако его взгляд зацепился за расцветший дуб, и, похоже, это склонило чашу весов в мою пользу.

— Хорошо, — сдался он. — Пока ты ведёшь себя примерно и не доставляешь мне неприятностей, я не буду пытаться тебя изгнать со своей земли. Но! — он выразительно посмотрел на меня. — Стоит мне усомниться в твоих мотивах, или стоит тебе начать создавать проблемы, я осушу твоё озеро, а тебя обезглавлю.

— Договорились.

В душе я ликовала. Наконец-то можно выдохнуть, расслабиться и просто наслаждаться новой жизнью.

— Что ты собираешься делать с Бьянкой? — между тем вдруг задал Адалард совершенно неожиданный вопрос.

— Ничего, — ответила я. — Я переселила её в храм в лесу. Так что теперь всё зависит от её отца. Сумеет переступить через гордость и по-человечески поговорить с дочерью, возможно, уговорит её вернуться домой.

— А если нет?

— Значит, она останется под моей опекой.

— То есть превратится в старую деву у тебя на побегушках?

«Опять началось!..» — мысленно застонала я.

— Почему вас, милорд, так волнует её судьба? — постаравшись говорить спокойно, спросила я. — Йонас что, ваш дальний родственник? Или добрый друг? Почему вы так настойчиво лезете в наши с ним дела?

— Йонас — мой человек, — весомо заявил Адалард. — А я привык заботиться о своих людях.

— По такой логике, Бьянка тоже ваш человек, — парировала я. — Но почему-то о её интересах вы совершенно не печётесь.

— На это у неё есть родители, — возразил он.

— А если родители неправы? Если они плохо выполняют свою родительскую функцию и представляют угрозу для своего ребёнка? Что тогда?

— Исключено, — отрезал Адалард. — Родители всегда заботятся о благе своего чада.

Я презрительно скривилась.

— То, что родители считаю благом, не всегда является таковым для их дитя, — сказала я. — И, как по мне, ребёнок должен иметь возможность обратиться хоть к кому-то за помощью, когда у него дома творится зло и беззаконие.

Адалард, видимо, не нашёл, что возразить по этому поводу. Или просто не захотел вступать в бессмысленную полемику со мной.

Впрочем, это было неважно. Главное, я озвучила свою позицию в вопросе Бьянки, а он её услышал. Что дальше делать с этим знанием — решать уже самому Адаларду.

— Ваша Светлость! — неожиданно раздался взволнованный старческий голос.

Мы с Адалардом синхронно повернулись на звук.

К нам, одетый в классический чёрный костюм-тройку, спешил пожилой мужчина в строгих круглых очках. При этом в руках он держал какой-то конверт.

— Ваша Светлость… — мужчина дошёл до нас и протянул Адаларду письмо. — Его Величество срочно требует вас к себе.

Его Величество

— Что ж, очевидно, обед отменяется, — заметила я. — Видимо, не судьба.

— Не отменяется, а переносится, — хмуро поправил меня Адалард. — Я позову тебя, когда освобожусь.

Я неопределённо пожала плечами и, не говоря больше ни слова, переместилась домой.

Мне не давали покоя слова Адаларда про родовое проклятье, и я направилась в свой кабинет, чтобы поискать ответ на эту загадку среди многочисленных книг.

Только вот долго провести время среди старинных манускриптов мне не удалось — не прошло и пары часов, как очередной Зов выдернул меня из дома.

На этот раз я оказалась в просторной комнате, стены которой были задрапированы роскошными гобеленами, а пол устилал мягкий ковёр насыщенного бордового цвета.

Из мебели здесь стоял невысокий диван с мягким сиденьем и резной деревянной спинкой и небольшой круглый стол чуть в стороне от дивана, а напротив