Пара - Эли Хейзелвуд

которую можно было бы потратить… ну, например, на издевательства над другими сиротами, по крайней мере, таков мой далеко не уникальный опыт. Если бы Рут из приюта лучше справлялась со своими эмоциями, она, возможно, не заставила бы меня пить воду из унитаза только потому, что я отказалась отдать ей свой бутерброд.

Так что я не проводила жизнь в поисках родителей. Шансов на удовлетворительный результат было мало. Либо мои родители хотели избавиться от меня (трагично, до слёз, отличная основа для развития травмы), либо их заставили отдать меня (трагично, до слёз, тоже отличная база для травмы). Ни один вариант не ведёт к счастливому концу. Конечно, в зависимости от того, какая моя биография откроется, уровень отвержения, самоненависти и обычной повседневной жизни, который мне предстоит пережить, может сильно различаться. Но если отчёт Джуно не включает машину времени и новую жизнь, где мама, папа и я счастливы в пригороде, и я, возможно, смогу плюнуть в кофе Рут, сомневаюсь, что что-то хорошее из этого выйдет.

Иногда незнание действительно благословение.

И всё же примерно два месяца назад, после того как я услышала прогноз доктора Хеншоу, я решила не возвращаться сразу к Мизери. Вместо этого я пошла к Джуно и сказала ей, что наконец готова, чтобы она сверила мою ДНК со всеми доступными базами данных, чтобы узнать, найдётся ли хоть один мой родственник.

Возможно, это было напоминание о собственной смертности, что пробудило во мне любопытство. Возможно, я боялась, что моя жизнь была бессмысленной и после меня не останется ничего. Возможно, я просто убивала время. В любом случае, теперь я сижу за столом в комнате, где спала прошлой ночью, завернувшись в толстое одеяло. Я бы так хотела, чтобы Мизери была со мной на этой встрече, но сейчас день, а вампиры днём только дремлют. Я не хочу её беспокоить.

И вот я беру звонок и вижу, что Мизери сидит рядом с Джуно, широко зевая, так что её клыки отлично видны, и у меня сжимается сердце.

— Ей не обязательно быть здесь, — сообщает Джуно.

— Эй! — возмущённо восклицает Мизери. — Но я должна!

Джуно её игнорирует.

— Я объясняла ей концепцию конфиденциальности несколько раз.

— Серена хочет, чтобы я была здесь, да?

— Она может остаться, — говорю я с нарочито равнодушным тоном, что заставляет Мизери послать мне воздушный поцелуй.

Джуно почти патологически серьёзна, но приятна И алгорит, с помощью которого я структурирую свои мысли, чтобы понять, кто друг, а кто нет, имеет всего одну развилку: пытался ли кто-нибудь убить меня или Мизери? Нет? Отлично. Устроим себе день релакса. Прокатимся на зиплайне. Обменяемся избыточной информацией о мочевых инфекциях.

— Прежде всего, я хочу сказать, как мне жаль, что у тебя был такой неприятный опыт с консультантом по человеческой генетике. Его пригласили как эксперта, и он не имел права разглашать сведения о твоём здоровье.

— Ох. — я проглатываю слюну. — Ничего страшного. Уверена, он не хотел…

— Его поведение было неприемлемым, и твоя, и Коэна злость полностью оправдана. Его отстранили, и дело расследуется. — когда Джуно говорила с Коэном о моей ярости? — Во-вторых, извиняюсь, что только сейчас связалась с тобой. Уверена, ты уже с нетерпением ждала результатов…

— Нет, — весело сообщает Мизери. — Её избегание это то, из чего делают мечты психиатров.

Джуно недоумённо моргает.

— Итак, Серена, причина, почему поиск занял столько времени, в том, что мне пришлось сверять ДНК твоего отца через несколько баз данных оборотней, и…

— Моего отца? Ты имеешь в виду… мой отец был оборотнем?

— Да. — она выглядит удивлённой. — Я думала, ты знаешь. Эта новость распространилась среди людей, как слух. Мэдди сказала, что общественность должна об этом узнать, и… Мне жаль.

— Всё в порядке. Это не твоя вина, что я последние месяцы пряталась, как в скорлупе, и… — я качаю головой, ожидая, как изменится моё восприятие себя. Я никогда по-настоящему не формулировала это словами, но где-то в части мозга, где нет слов, а есть только множество, множество вайбов, я предполагала, что моя мать оборотень. Вероятно, потому что это было…

— Я не такая, как она, — говорю я. Ощущение облегчения осязаемо.

— Не такая как кто?

— Ана.

Джуно кивает.

— Верно.

— Значит… Значит, исход будет другим?

— Исход? Чего?

— Ну… есть просто… другие проблемы. Она ведь не умрёт в двадцать пять, да?

— Вероятно. Наши данные основаны всего на двух людях, но у вас есть явные различия. Ты более человечна. Ярче кровь, более низкая базальная температура, менее острые чувства. Ана не хочет превращаться, но она не смогла бы пройти за человека в твоём возрасте. Так что да, можно считать, что разные генотипы ведут к разным фенотипам.

Мизери внимательно меня разглядывает.

— Ты, похоже, рада.

— О, нет, нисколько, — отвечаю я, прежде чем на мониторе выскочит моя улыбка. Выгляжу так, будто вот-вот станцую от радости. Наверное, потому что это так и есть. — Я просто устала. Пожалуйста, продолжайте.

Джуно покупает моё объяснение. Мизери обмануть сложнее, но я уже много лет скрываю от неё некоторые вещи. Ради её же блага, вспоминаю я, стараясь не смотреть на неё, когда меняю тему.

— По каким признакам вы определили, что мой отец был оборотнем?

— Мы изучили митохондриальную ДНК.

— Понятно. И митохондриальная ДНК передаётся в основном от матери ребёнку.

Когда я вижу ошарашенное лицо Мизери, спрашиваю:

— Что?

— Ничего. Просто посмотри на себя. Настоящая учёная.

— В университете биология была у меня основным предметом.

— И с тройкой ты получила какие-то знания?

— Руки прочь от моих оценок.

— Но они такие захватывающие, что их можно читать в постели.

— К тому же это была почти четверка.

— Вот это женщина в науке!

Она заслуживает, чтобы я показала ей средний палец, а Джуно своим прочищением горла сигнализирует, что одобряет.

— Я сравнила твою ДНК с базами данных, чтобы найти твоих генетических родственников, но на Юго-Западе никого, чья ДНК совпала бы с твоей, нет.

— Значит… родственников нет?

— Можно быть почти уверенными, что твой отец не принадлежал к Южно-Западному племени.

— Жаль, — говорит Мизери с разочарованием, будто надеялась на эту общность. Чтобы её дом был моим домом тоже.

— Поэтому я расширила поиск на другие