Пара - Эли Хейзелвуд

Мизери фыркает.

— На моей бинго-карточке не было пункта «другие альфы позволят тебе пользоваться их драгоценными данными».

— Отлично, потому что они этого не сделали. Но когда лично обратилась к Лоу, большинство дало согласие. А те, кто всё ещё отказывались… передумали после того, как Коэн с ними поговорил. — её безэмоциональное лицо ясно даёт понять, что «поговорил» это мягко сказано. — И здесь начинается сложность. Мне не предоставили прямой доступ к базам данных. Их генетики сравнивали ДНК Серены. Нам остаётся только надеяться, что они хорошо справились и базы данных содержатся в порядке.

— И ты им доверяешь? — уточняет Мизери.

Джуно колеблется.

— Думаю, да. Серена… по многим причинам крайне желанна. Если бы какая-то стая могла заявить на неё права, это произошло бы. Но этого не случилось.

Мизери чешет голову.

— Подруга, тебя аист принёс?

— Может быть? Я могу происходить с другого континента?

— Это объяснило бы многое. Лоу имеет связи в Европе, и мы изучаем эту возможность. Но более вероятно… — Джуно замолкает. Наши взгляды встречаются. — Есть американская стая, чья структура претерпела несколько крупных изменений. Большинство записей утрачено.

— Ладно. И ты собираешься сказать нам, о какой стае речь, или…?

— Не нужно, — перебиваю я Мизери, потому что уже знаю ответ. — Это Северо-Западная стая, да?

Перевод: Кристен | Весь цикл

Глава 10

Она расчёсывает волосы, склоняя голову вперёд, разделяет пряди и будто не замечает весь мир вокруг. Не видит, что он стоит в дверях. У него свободный обзор на её обнажённую шею: нежную, беззащитную, доступную.

Это настолько неприлично, что ему остаётся лишь извиниться.

Мизери задаёт единственный уместный вопрос:

— Как вообще можно потерять генетическую базу данных? Ладно, да, Коэн вспыльчив, но даже он не мог бы её просто… куда-то деть.

— «Уничтожена» более точное слово, — отвечает Джуно. — Думаю, это был несчастный случай.

— Несчастный случай? Какой именно?

Джуно колеблется долю секунды.

— Пожар. Двадцать лет назад.

Я вспоминаю, что рассказывал мне Алекс.

— Это как-то связано с тем, что северо-западная стая раскололась на несколько фракций?

— Прости. — ещё одна почти незаметная паузаот Джуно. — Я мало что знаю о причинах.

Я обмениваюсь с Мизери молчаливым взглядом, но говорящим о том, что она тоже почувствовала что-то неладное.

— А что насчёт моей… матери? — слово звучит странно во рту, будто чужое. — У людей ведь тоже есть базы данных?

— Не такие обширные, как у нас. У них регистрация в основном добровольная. Биотехнологические компании предлагают персональные тесты. Они охватывают лишь небольшой процент населения континента. Но я попробую.

Я машинально потираю шею, размышляя, какие варианты у меня остались. Не ожидала, что разочарование будет таким сильным. Но ничего. Можно ведь и не знать…

— Серена, — осторожно говорит Джуно, — я понимаю, вопрос деликатный, но… Мизери упомянула, что ты не помнишь детство. Это правда?

Я киваю.

— А есть ли хоть что-то из ранних воспоминаний, что могло бы помочь сузить поиск?

— Не особо, — качаю головой. — Я едва…

Как тебя зовут, малышка? Ты знаешь, как связаться с твоими родителями? Она проведёт в машине несколько часов. Давайте убедимся, что всё это время она будет без сознания. Ты с ума сошёл? Терпеть не могу глупость. Может, она будет спать в другой кровати, подальше от моей? Пустяки. Просто пустыня, ничего особенного. Никогда не видела кактусовую грушу?

Я снова качаю головой.

— Я начала блокировать воспоминания о детстве, когда мне было семь или восемь, но кое-что отрывочное помню из более раннего времени. Самое первое Париж, маленькое человеческое поселение к северу от города. Был апрель, и мне… — я делаю паузу. — Они предположили, что мне около шести. Сказали, я просто зашла в офис службы опеки, не понимая, как туда попала. Никто из местных меня не узнал, даже когда расширили поиски. Я не помнила собственного имени, а медсёстрам надоело звать меня «девочкой». Тогда одна из них назвала меня Сереной в честь своей матери. И… имя так и прижилось.

— Жаль, что не всех можно назвать в честь состояния вечных страданий, — замечает Мизери. — Например, просто назвать меня Боль.

Её ухмылка возвращает меня в реальность. Я улыбаюсь в ответ.

— Какая упущенная возможность. — мне не хочется признавать, но моё эго явно раздулось. — Учитывая, что меня годами тайно наблюдали, я была уверена, что у людей должны быть на меня толстенные досье.

— Но их нет, Серена, — говорит Джуно.

— Прекрасно. Просто унизительно.

— Мы считаем, что их уничтожила команда губернатора Дэвенпорта. — она сжимает губы. — Пока всё в порядке. По крайней мере на данный момент. Если вдруг вспомнишь хоть что-то ещё, сразу свяжись со мной или с Лоу.

— Или со мной, — мрачно добавляет Мизери. — Кстати, Серена, пришли мне свой новый номер. Чтобы я держала тебя в курсе кишечных приключений Искорки, как ты просила.

— Я просила милые фотографии. Хватит уже слать мне снимки кошачьего дерьма.

— Нет. — её взгляд уходит куда-то над моей головой. — Возможно, это симптом переутомления или тяжёлой депрессии, но мне определённо нравится твой стиль, Коэн «выживший после кораблекрушения без доступа к бритве». Я оборачиваюсь так резко, что чуть не тяну мышцу. Коэн стоит в дверях.

— Веди себя прилично, вампирша, — произносит он тем тоном, который я слышала от него только с Мизери и Аной, мягким, почти нежным. Казалось бы, это противоречит его обычной суровости, но на самом деле ему удивительно идёт. И в груди у меня что-то болезненно сжимается. Уверена, ему не всё равно, нравятся ли они ему.

— Я никогда не бываю приличной, — отвечает Мизери, и через секунду звонок видеосвязи обрывается.

— Давно ты тут? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, разводит руки.

— Какое-то время

— Сколько ты слышал?

— Не знаю. Всё?

Я нахмуриваюсь.

— Насколько я понимаю, даже Альфа не имеет права подслушивать.

— Зато Альфа вполне имеет право скормить нарушителей офисному шредеру и сделать из них наггетсы в форме динозавров.

Он, возможно, только что пригрозил меня изрубить, но хотя бы с чувством юмора.

— Мы можем оказаться родственниками. Я вполне могу быть