Сокровище дархана - Марианна Красовская

Сам император нашелся на большом деревянном кресле, что стояло на возвышении.

— Мне по нраву твоя дерзость, — отсмеявшись, сообщил мужчина. — Угурские женщины даже глаз на меня поднять не смеют. Подойди, бесстрашная, дай тебя рассмотреть.

Ситара сделала несколько шагов вперед, разглядывая Змея не менее внимательно. Совсем не такой, каким она его представляла! Во-первых, мужчина был хоть и в возрасте ее отца, но выглядел крепким и сильным. И глаза у него вовсе не были узкими, напротив — глаза как глаза. Во-вторых, Змей был лыс. Совершенно гладкий череп сиял как тот камень… и это было даже красиво.

Нет, император не был уродом. Широкие плечи, сильные руки, мясистый нос, твердый подбородок… Умные черные глаза.

И одет, в отличие от принцессы, Змей был просто и свободно: в алые шелковые штаны и короткую черную тунику. Лишь гордый вид и драгоценные перстни на пальцах выдавали его статус.

Артефакты, конечно. Если у Змея есть вторая ипостась, то и магия имеется.

— Ты сама выбирала наряд? — неожиданно задал вопрос мужчина. Говорил он на ее языке.

Ситара тоже ответила на дарханайском:

— Нет. Что служанки принесли, то я и надела.

— Нравится?

— Ужас как неудобно, — честно ответила девушка, с вызовом глядя в лицо своего пленителя.

— Можешь снять, если пожелаешь.

Ситара на мгновение задумалась. Предложение было заманчивым. В этом золотом доспехе можно только стоять, шевелиться сложно, сесть — невозможно вовсе. А между тем она приметила распахнутое окно, а за ним на балконе — низкий стол, уставленный чашами и тарелками. Значит, ее будут угощать. Девушка сглотнула слюну и решительно развязала черный пояс.

Дома, в Дарханае, к женской (да и мужской тоже) наготе относились просто. Иногда стояла такая жара, что мужчины довольствовались одними лишь набедренными повязками, а служанки ходили по дворцу в коротких кофточках, щедро демонстрирующих и живот, и грудь, и плечи, да полупрозрачных юбках. Сама Ситара тоже не стыдилась обнаженного тела — все люди под одеждой одинаковы. Кто-то красивее, конечно, но рождаются все голыми и в небеса уходят тоже голыми. А под халатом тело у нее прикрыто отрезом тонкого хлопкового полотна, даже и не прозрачного. Грудь прикрыта, бедра тоже. Обнажены руки и лодыжки, но разве это постыдно?

Золотой доспех упал на пол с гулким стуком, и Ситара выдохнула облегченно. Змей рассматривал ее очень внимательно, но не пытался даже пошевелиться.

— Хороша, — выдохнул он. — Впрочем, будь ты даже кривой, горбатой и хромоногой, я бы все равно тебя взял.

Сердце у девушки упало. Она вспомнила, что все, что с ней происходит, — вовсе не шутка, не игра. Сегодня ей грозит оказаться в чужой постели.

Впрочем, Змею нравится ее дерзость. Только бы не перегнуть палку!

— А вы всегда берете женщин силой? — нагло спросила она, радуясь, что голос ее не дрожит.

— Я — император, — удивленно наклонил блестящую голову мужчина. — Все на этих землях принадлежит мне.

— И я?

— И ты. Я скажу лишь слово — и ты подчинишься.

— Желаете, чтобы я подчинилась вам как императору… или как мужчине?

Ситара изо всех сил надеялась, что Змей — не дурак. Дураки же на троне не сидят, верно? Она не помнила, кто рассказывал ей о том, что Угур мечтали покорить и кохтский хан, и моревские князья, но все потерпели поражение. Верно уж, Змей хитер и мудр?

Воцарилось молчание. Мужчина прищурился, обдумывая ответ.

— Ты будешь моей любимой женой, — неожиданно бросил он.

Ситара рвано вздохнула. Прости, Ингвар, любимый, не убереглась!

— Ты сама этого попросишь, — продолжил Змей уверенно и поднялся, протягивая девушке руку.

Та невольно отшатнулась, узрев, насколько мужчина высок. Она едва доставала ему до середины груди.

И почему же Ситара считала, что все угуры невысокие — как Хашур?

— Я всего лишь хочу предложить тебе разделить со мной трапезу, маленькая заморская птичка, — усмехнулся Змей самодовольно. Ему явно понравился страх в глазах девушки. — Сегодня я не трону тебя, даю слово.

Ситара сглотнула, осторожно вложила тонкие пальцы в горячую мужскую ладонь и позволила отвести себя на балкон.

Глянула вниз — и тихо ахнула. С балкона виден был огромный сад — с дорожками, деревьями, клумбами и фонтанами. И в этом саду гуляли женщины. Много женщин, может, сто, а может, еще больше. В разноцветных халатах, с зонтиками от солнца, сверху все одинаково миниатюрные и, наверное, молодые. Кое-где бегали и дети.

— Это… гарем? — тихо спросила Ситара.

— Жены и наложницы, — кивнул Змей, не сводивший с девушки глаз. — Мальчики живут в гареме до трех лет, а потом воспитываются среди воинов, девочки всегда остаются с матерью.

— И они никогда не выходят из дворца, конечно?

— Им это не нужно. У них есть все для достойной жизни. Думаешь, кто-то захочет покупать ткань на рынке или выбирать себе гребни, если все, что они пожелают, принесут торговцы в их покои?

Ситара качнула головой, завороженно наблюдая за женщинами. Они тоже ее заметили. Поворачивались, разглядывали бесцеремонно, тыкали пальцами и, конечно, обсуждали между собой. Мерзость какая!

— Глупые, — усмехнулся Змей, заметив, как поморщилась принцесса. — Не знают еще, что одно твое слово — и я от всех избавлюсь.

— В мешок — и в реку? — вспомнила слова Хашура девушка.

— Это самое простое. Да и для них так будет лучше. Ну, если пожелаешь — я продам их в дома утех. Они все равно умеют только одно.

— Даже матерей своих детей? — не поверила Ситара.

— Мне нужны золотые дочери и сыновья, — ответил Змей совершенно спокойно. — Другие не имеют значения. Садись ешь.

Но кусок не лез в горло, аппетит пропал напрочь. Он собирается убить всех… беззащитных женщин, невинных детей. Для чего? Какая бессмысленная, расточительная жестокость!

— Это всего лишь игрушки, — неожиданно сообщил мужчина, видя ее печаль. — Красивые, но бесполезные. Ты другая. Ты будешь мне подругой и соратницей. Не бойся, я позабочусь о том, чтобы ты чувствовала себя в моем доме императрицей, а не наложницей.

Ситара снова взглянула на гуляющих женщин и поднялась из-за стола.

— Простите, господин, но я совершенно не голодна. Утром плотно поела. Могу ли я пойти в свои покои?

— Нет. С этого дня ты будешь жить на женской половине. Тебе выделят комнаты.

— Тогда хотя бы оставьте при мне Хонгу, я к ней уже привыкла.

— Как пожелает моя императрица. Сядь. И выпей хотя бы вина. Они должны видеть, что ты для меня особенная. Чтобы знали свое место.

Ситара на мгновение прикрыла глаза. Чудно, очень чудно. Можно больше не