Сокровище дархана - Марианна Красовская

а его, первенца, будто бы даже побаивалась. Баяр когда-то объяснил сыну, что Дженна — сирота, не знавшая ни матери, ни отца, ни близкого родича. Всегда была одна, как дерево в степи. Оттого и выросла кривой да колючей. А все же — деревом. Под ее ветвями укрыться можно и от солнца, и от дождя. Но сладких плодов от нее ждать бессмысленно. Но это ничего, из колючих веток получаются крепкие стрелы. У Баяра же любви на всех своих детей хватит.

Варвара была на Дженну и похожа, и не похожа. Вроде бы и глаза светлые, и волосы — что трава сухая, и белая кожа так отличается от смуглой, опаленной солнцем кожи кохтских женщин. Но в Варе его удивляли мягкость, плавность и округлость форм, а в серых глазах чудилась неизведанная глубина.

Однако на первой же ночевке Варвара, которая, конечно, заметила жаркие взгляды, что бросал на нее сын Великого хана, отошла в сторонку, в лесочек, дождалась, когда Асахан отправится следом, прихватила его за грудки и внятно сообщила:

— Смотреть на меня не смей, не то худо тебе будет.

— Чего это? Ты что — солнце? — изумился Асахан.

— Да. Солнце. Будешь пялиться — глаз выбью. Я для тебя не женщина, а боевой товарищ, ясно?

— Много о себе возомнила, — фыркнул Сахи, который уже мысленно познакомил Варвару с матерью. — У меня таких, как ты… да целый дарханайский храм был!

— Прям как я? — заинтересовалась Варька. — Что, в Дарханае при храме моревки служат?

— Не как ты, — прищурился юноша. — Лучше. Темноглазые танцовщицы, искусные в любви и танце. Волосы как грива у коня, кожа как бронза, и все такие тоненькие, что одной рукой поднять можно.

Варвара нахмурила светлые брови. Сам того не зная, а может, и догадываясь, Асахан угодил в больное место. Ей бы и хотелось быть изящной и стройной, но что же делать, если она в отца пошла и статью, и норовом? Младшие ее сестры, Рада и Лада, совсем другие: скромные, тихие, послушные, а Варвару за глаза кличут гром-бабой. Кому такое понравится?

На всякий случай Варенька беднягу коха встряхнула как следует и пробормотала:

— Вот и славно. Я тебе не нравлюсь, ты мне тоже. Будем друзьями.

Асахан ошарашенно затряс головой: как это — не нравится? Да нет такой женщины, чтобы ему не понравилась! Все прекрасны и удивительны, а Варвара — вдвойне. Такой у него еще не было, а хотелось бы. Интересно, воительницы в постели каковы? Такая обнимет, приголубит — кости захрустят…

А и ничего. Никуда она от него не денется. Путь долгий, успеет Асахан Варвару на свое одеяло уложить. Дело-то нехитрое, женщины, даже самые лучшие, самые умные и гордые, одинаково устроены. Лаской даже самую упрямую кобылицу приручить можно.

Повеселев, Асахан вернулся к костру, разведенному Ингваром. В отличие от побратима, рыжеволосый кохтэ времени на глупости не тратил, а набрал воды в ручье и начал варить похлебку из крупы, трав и сушеного мяса. Бросил в котелок горсть курута[2], достал из сумок деревянные миски и ложки. Отсутствие друга его не удивило, Сахи никогда не мог усидеть на месте. Уже давно Ингвар сам заботился и о припасах, и о трапезах, Асахан же в это время всегда обследовал местность, приносил хворост или горючие камни, иногда охотился.

Какую роль в их союзе будет играть Варвара, Ингвар пока не знал, но привычно заботился и о ней. Женщина, чужачка, княжна… Воительница, кажется, сильная и выносливая. Станет ли она верной союзницей в бою или наоборот — будет мешаться под ногами?

Поживем — увидим.

[1] Знак лисицы дает право голоса в княжеском совете, а если возникнет ситуация, когда град останется без правителя, то и право претендовать на власть. Украсть или отобрать знак силой нельзя, на нем заклятье, продать тоже не выйдет, а вот передать по доброй воле да с чистым сердцем дозволительно. Впрочем, не каждый может «лисицу» в руках удержать. Ольг Бурый, очевидно, имеет на то силы.

[2] Сухой творожный сыр.

Глава 14

Угурские сады

В такую странную ситуацию Ситара не попадала ни разу. Она была украдена — но для чего? В чудесном саду, где ее оставил Хашур, не было ни одной живой души. Даже птицы, казалось, сюда не залетали. Ни служанок, ни стражников, ни садовников она не видела. Разумеется, кто-то ухаживал за кустами роз. Кто-то приносил еду в красную лаковую беседку. Кто-то убирал листву с дорожек — принцесса нарочно мусорила, чтобы узнать, не сошла ли она с ума.

Сначала она чрезвычайно обрадовалась одиночеству. Перекусила спелыми сочными фруктами, выпила чистой воды из глиняного кувшина и отправилась исследовать свою новую тюрьму. Очень быстро она обошла весь сад, который оказался совсем небольшим, и нашла деревянное крыльцо. Его обрамляли колонны в виде огромных змей — настоящее произведение искусства. В Дарханае чтили драконов и Великую Мать всего сущего. В Угуре, видимо, поклонялись змеям. Ничего удивительного в этом не было. Ситара толкнула дверь — она была не заперта — и прошла в дом. Пол, устланный тростниковыми циновками, приятно пружинил под ногами. Удивительно, но окон в первой комнате не имелось, зато стены здесь были бумажные, полупрозрачные, и оттого помещение казалось наполненным неярким призрачным светом. Очаг в центре комнаты, низкий квадратный столик рядом, гора подушек на полу, ваза с оранжевыми лилиями, белоснежная чашка из тонкого фарфора — очевидно, эта комната предназначалась для чаепитий и приема гостей. Несмотря на скудную обстановку, она не казалась аскетичной. Яркие шелковые подушки и роскошь посуды, букет в красивой вазе, черная решетка и желтоватая бумага стен показались Ситаре экзотическими и по-настоящему очаровательными.

Через раздвижную деревянную дверь принцесса прошла в спальню. Здесь было большое окно, выходящее в сад, а тюфяк с разноцветными покрывалами лежал прямо на полу. Ни шкафа, ни ниши, ни сундука какого… только крошечный круглый столик в углу и большая ваза со свежими цветами. На этот раз — голубыми и белыми. Ситара таких цветов никогда не видела.

Еще одна раздвижная дверь — и принцесса вскрикнула от счастья. Настоящая уборная! Вместо ванны — широкая деревянная бочка, но этого более чем достаточно для девушки, которая две недели обтиралась губкой из кувшина и лишь однажды вымыла волосы. Ситара подбежала к бочке, заглянула в нее и снова взвизгнула: в мутной теплой воде плавали лепестки цветов, а на лавке рядом лежали белоснежные простыни.

А что, если она сейчас будет мыться и придет тот самый