Сокровище дархана - Марианна Красовская

— Ой, какая я неловкая, — пропела, округляя глаза, красавица. — И как так получилось?

Ингвар напрягся. Больше всего он боялся, что побратим сейчас устроит скандал и нарвется на неприятности, но Асахан вдруг вспомнил, что он не только сын скорой на расправу Дженны! В его жилах течет также кровь Баяра, который мог утихомирить любую бурю. И Сахи просто спокойно улыбнулся, снимая с головы деревянную миску и пальцами выбирая из волос капусту.

— Зачем же сразу в бой, красивая? — мягко спросил он. — Не нравлюсь — сказала бы прямо. Кохты женщин не обижают.

Девушка захлопала глазами. Не такого ответа она ждала.

— Ты… гадости говорил про меня… — растерянно пролепетала она.

— Ну, говорил, — согласился Асахан, широко улыбаясь. — Но пощечины было достаточно. А теперь что? Нужно баню искать, эх! Поможешь мне помыться, красавица? Клянусь, руки распускать не посмею.

— Пусть приятель твой помогает!

— Так уж я тебе не понравился? Рожей не вышел али просто степняков не любишь?

— Довольно, — раздался густой рокот от дальнего стола. — Пошутил, сын хана[1], и будет. Не на ту птицу силки ставишь. Не голубка пред тобой, а соколица.

Вот оно! Ингвар разом понял, кто перед ним. Мог бы и сразу догадаться, да разве кому в голову придет, что дочь князя Бурого будет в убогом придорожном трактире щи разносить?

Вскочил, поклонился в пояс на моревский манер: не убудет от него.

— Прости, Варвара Ольговна, не признал. Богата будешь.

[1] Ольг Бурый давно знаком и с Баяром, и с Нараном, и с их сыновьями.

Глава 12

Баюн

Тут уж дошло и до Асахана. Он кланяться не стал, не по чину, но поднялся тоже:

— И взаправду соколица, а я и не знал. Обманула ты нас, красавица! А я на тебя загляделся, совсем разум потерял. Как прощенье вымолить?

— И ты прости, сын степей. Виновата я не меньше тебя. Глупая получилась шутка. Пойдем, помогу тебе переодеться, вину свою искуплю. Чистое-то есть с собой?

— Найду.

Ингвар только диву давался: и как у этого хитреца получилось? Только что готова была девица горло ему перегрызть, а теперь улыбается ласково. Видно, Асахан и взаправду знает тайные слова, что как ключ к женскому сердцу подходят!

— Что застыл, Нараныч? Или Матвеичем тебя кликать в моих землях? Сюда поди. Садись пей да рассказывай, каким ветром вас к нам занесло.

Ингвар с опаской разглядывал князя Бурого. Сколько же они не виделись? Шесть зим? Больше? И тогда Ольг Димитревич внушал трепет, и сейчас ничего не изменилось. Огромный, как медведь, со страшными шрамами поперек лица, с белыми волосами и бородой, с носом, несколько раз переломанным, он показался Ингвару едва ли не алмастом, снежным демоном невероятной силы.

А еще вдруг юноша вспомнил, как давно, когда он еще считал себя не Нарановичем, а Матвеевичем, Ольг сговаривал за него свою дочь. Варвару, стало быть!

— Любимую у меня украли, Ольг Димитревич, — сразу и вывалил Ингвар. — Ищу ее.

Ольг крякнул удивленно, покрутил головой.

— Кто ж любимая твоя? И как посмели?

— Ситара, дочь дарханов.

Князь Бергорода широко раскрыл серые глаза. Сумел его юноша изумить, ничего не скажешь. Всякого он ожидал от сына Листян и Нарана, но чтоб такого!

— Знаешь, я удивлен, но не слишком. Отец твой самое лучшее захотел и получил. А тебя Лисяна родила и Матвей Вольский взрастил. Глупо и подумать, что ты простой девицей удовлетворишься.

Ингвар опустил ресницы, внимательно разглядывая зазубрины на столе. Отцом он гордился и восхищался — обоими своими отцами, — мать обожал, но себя равным им не считал. Не дорос покуда. Может быть, лет через пятнадцать и сможет себя с ними сравнивать, но не сегодня.

— Варьку, значит, тебе не сватать? Да понял, не красней. А Асахану? У него сердце свободно?

— У него ветер в груди и огонь в голове, — честно сказал Ингвар. — Ежели Варвара то сердце отыскать сможет, то чего б не сосватать?

И снова страшные серые глаза будто насквозь прожгли. Ох и умеет князь Бурый страху нагнать!

— Вдвоем ушли, не боязно? — на всякий случай уточнил Ингвар.

— Не думаю, что она мальчишку сожрет. Покусает разве что.

Ингвар кивнул. Не о том он спрашивал, но ответ его успокоил.

— А как вышло, что Варвара, княжна Бурая, в трактире дорожном служит?

Ольг усмехнулся в бороду. История забавная вышла.

* * *

Варвара была настолько похожа на отца, что никто не посмел бы усомниться в их родстве. Конечно, ни бороды, ни размаха плеч, ни силушки богатырской в ней не было, но те бояре, что помнили Ольга в молодости, предпочитали переходить на другую сторону улицы, когда видели спешащую по своим девичьим делам княжну Бурую. Медленно и степенно Варвара ходила только по княжеским палатам, да и то если рядом была супружница князя, ведунья Марика. А по улицам гром-девица летала как необъезженная кобылка — стремительно и беспощадно.

Она по праву считалась в Бергороде самой завидной невестой, но женихи шарахались от княжны как от огня, и не потому, что Варенька была нехороша собой. Хороша, и весьма: полна, румяна, белозуба, с широкими бровями и толстой косой. А еще — остра на язык и смешлива. И вроде не ругалась ни с кем, а как попадешь под горячую руку, так потом несколько дней ходишь как оплеванный да заумные ответы на ее шуточки придумываешь.

А еще княжне до всего было дело. Дерутся ли торговки на рынке — она рядом. Не то унимает, не то руководит. Горит ли чей сарай — и тут Варвара вмешается. Ведра подаст, лопатой махнет, гаркнет так, что толпа разбежится. А уж если скоморохи приезжие представление устроят на площади, жди потехи. Варенька почище их умеет народ смешить. А попробуют остановить ее — кулак у Ольговны ой как тяжел.

Словом, не девка, а черт в юбке.

Князь-батюшка на многое глаза закрывал, но, когда к нему пришли очередные сваты жаловаться, что Варвара мало что предложила жениху на кулаках биться, так еще победить посмела, Ольг осерчал. А в гневе он страшнее, чем бер, которого с легкой руки волхвов стали теперь медведем называть (дабы не тревожить лишний раз священного зверя суесловиями). Варю крики не напугали, она привыкшая с детства была, знала, что отец отходчив.

Но в этот раз Ольг в сердцах заявил, что недолго горлице в отцовском гнезде жить осталось. Пора и честь