Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья - Диана Фурсова

— Ты мог объяснить позже, — сказала она уже холоднее.

Рэйгар горько усмехнулся.

— Я связан клятвой. Если я произнесу нужные слова — клятва сожжёт меня изнутри, как сейчас. Только сильнее. До смерти.

Вера замерла.

— То есть… — она медленно подняла глаза. — То есть ты не “не хотел”. Тыне мог.

Рэйгар молчал. Это было подтверждением.

Вера сжала губы.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушай мой приказ.

Он приподнял бровь — слабое движение.

— Ты присылаешь мне материалы официально, — сказала Вера. — Я поднимаю Чернокамень так, чтобы любой пристав подавился документом. И ты обеспечиваешь, чтобы серые плащи больше не заходили сюда без твоего разрешения.

Рэйгар выдохнул.

— Они уже пришли, — сказал он тихо.

— И ушли ни с чем, — отрезала Вера. — Потому что ты здесь.

Рэйгар посмотрел на неё долго.

— Ты понимаешь, что теперь они начнут охоту? — спросил он.

— Охоту на кого? — Вера прищурилась. — На “ведьму”?

Рэйгар коротко кивнул.

— На тебя. Официально. — Он сделал паузу, и голос стал ниже. — Потому что ты вмешалась в узел. Потому что ты поставила барьер. Потому что ты… спасла меня.

Вера почувствовала, как по коже прошёл холод.

— То есть теперь я не просто неудобная, — сказала она. — Теперь я угроза.

— Да, — честно сказал Рэйгар. — И они не остановятся.

Марта, слушавшая у двери, процедила:

— Пусть попробуют.

Вера не улыбнулась. Ей было не смешно.

Она наклонилась снова к Рэйгару, чтобы намазать прожилки у ключицы. Их лица оказались в пальце друг от друга. Воздух между ними стал плотным.

Рэйгар поднял руку — слабую, но упрямую — и коснулся её щеки кончиками пальцев. Будто проверял, настоящая ли она.

Вера замерла.

— Ты… — начал он, и голос сорвался.

— Не надо, — прошептала Вера.

— Надо, — выдохнул Рэйгар. — Я…

Снаружи хлопнула дверь. Резко, грубо, как удар по стеклу.

Дорн ворвался в кабинет, как в бой.

— Герцог! — выдохнул он. — Они… они ушли. Но оставили бумагу. И печать. И…

Он сглотнул, бросив взгляд на Веру.

— И приказ на “особый надзор” над ссыльной Верой Арден. С сегодняшнего дня она… подлежит задержанию при признаках колдовства. Подпись — Совет. И… — Дорн выдохнул. — И имя дознавателя. Он уже в пути.

В кабинете стало тихо.

Так тихо, что Вера слышала, как капает вода с руки Рэйгара в ведро.

Рэйгар медленно сел, несмотря на боль. В его взгляде снова появился лёд — но теперь Вера знала, что это не холод. Это броня.

— Имя дознавателя? — спросил он.

Дорн произнёс:

— Магистр Эстен Кайр.

Саймон побледнел так, будто его ударили.

— Он… — прошептал Саймон. — Он сжигал дома. По закону.

Марта выругалась.

Вера выпрямилась. Внутри было страшно. Но она не позволила страху стать кормом.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Значит, у нас есть время. Сколько?

Дорн посмотрел на Рэйгара, будто ждал разрешения.

Рэйгар кивнул.

— Два дня, — сказал Дорн. — Может, три.

Вера кивнула.

— Тогда мы за два дня сделаем то, что они не смогут сжечь, — сказала она. — Мы сделаем свидетелей. Мы сделаем доход. Мы сделаем правила. И мы сделаем второй барьер — не в подвале, а наверху.

Рэйгар смотрел на неё, и в его взгляде было что-то почти… гордое. Опасно тёплое под льдом.

— Ты думаешь, это спасёт? — спросил он тихо.

— Я не думаю, — сказала Вера. — Я делаю.

Она наклонилась к нему ещё раз, быстро, деловито, чтобы не дать себе времени почувствовать, как её трясёт изнутри.

— Ты будешь жить, — сказала она ему в лицо. — Потому что мне нужен напарник, чтобы переписать ритуал.

Рэйгар хрипло усмехнулся.

— Вот это… романтика, — выдавил он.

— Это выживание, — отрезала Вера.

И добавила, тихо, так, чтобы слышал только он:

— Но да… мне тоже нужно, чтобы ты жил.

Рэйгар смотрел на неё секунду — и в этой секунде мог бы случиться поцелуй, если бы не стук в дверь и не запах закона, который уже тянулся к Чернокамню.

Он только сказал:

— Тогда не отходи от меня далеко.

Вера выпрямилась.

— Попробуй меня удержать, — ответила она.

И в этом было всё: вызов, согласие, страх и упрямство.

За окном, в глубине дома, будто шевельнулась тень. Дом слушал. Дом запоминал.

И “пламя под кожей” Рэйгара ещё не погасло до конца — оно просто научилось ждать.

Глава 8 — Суд совета

Магистр Эстен Кайр приехал не на рассвете.

Он приехал тогда, когда люди уже успели поверить, что ночь кончилась и дом их не съел.

Во двор въехала карета без герба — гладкая, чёрная, как печать. За ней — двое всадников в сером. Вера увидела их из окна кухни и почувствовала, как браслет на запястье стал холодным, будто металл вспомнил, зачем он здесь.

— Вот и охота, — сказала Марта глухо.

— Это ещё не охота, — ответила Вера. — Это приглашение на казнь в красивой упаковке.

Дорн уже был на крыльце. Стоял ровно, как столб. Лис рядом — бледный, но глаза злые, как у голодной собаки.

— Хозяйка, — тихо сказал Дорн, когда Вера вышла. — Он один. Но… он опаснее отряда.

— Потому что у него бумага, — ответила Вера.

Дверца кареты открылась плавно. Изнутри вышел мужчина лет сорока, высокий, сухой, с лицом, которое можно назвать “правильным”: острый подбородок, ровные губы, светлые глаза без тепла. Он был в тёмном плаще, но не в сером — слишком дорогом для простого исполнителя. На груди — знак Совета: тонкая чешуйка на цепи.

Он не торопился. Он привык, что люди торопятся вместо него.

— Вера Арден, — произнёс он, будто называл пункт в отчёте. — Ссыльная. Управляющая Чернокамня.

— Вера, — поправила она. — А вы?

Он слегка наклонил голову, вежливо.

— Магистр Эстен Кайр. Дознаватель печатей. При Совете Чешуи.

Марта тихо выругалась так, что даже воздух вздрогнул.

Эстен посмотрел на неё — без раздражения, с интересом, как смотрят на шумную вещь.

— Кто-то из ваших людей забыл, что здесь присутствует закон, — сказал он спокойно.

Вера улыбнулась.

— Мои люди помнят закон лучше, чем те, кто приходит с огнём в дом, — ответила она. — Чего вы хотите, магистр?

Эстен достал свиток.

— Повестка, — сказал он. — Вы обязаны явиться в столицу для рассмотрения дела о колдовском вмешательстве и подрыве власти. Сегодня.

— Сегодня? — Вера приподняла бровь. — Вы любите скорость.

— Совет любит контроль, — ответил Эстен. — А контроль не ждёт.

Вера посмотрела на его руки. Чистые. Без копоти. Но она почему-то знала: эти руки держали не только перо.

— Браслет, — сказала она, подняв запястье. — Как я “обязана явиться”, если мне запрещено выезжать?

Эстен улыбнулся едва заметно.

— Совет умеет открывать цепи, которые сам же надел, — сказал он. — На