Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья - Диана Фурсова

— Простолюдины понимают боль, — сказала она. — И понимают, когда их пытаются запугать.

Канцлер посмотрел на Рэйгара.

— Герцог, — произнёс он. — Вы привели свидетелей в защиту ссыльной. Это… необычно.

Рэйгар молчал секунду — и Вера увидела: он принимает решение, которое дорого стоит.

Он снял с пальца перстень.

Тот самый, с камнем цвета угля. Герб Пепельных Крыльев.

В зале шевельнулись все разом.

Рэйгар подошёл к кругу, протянул руку — и положил перстень на край круга, на металл рун.

— Я беру ответственность, — сказал он громко. — И ставлю знак дома как гарантию.

Вера замерла.

Это было больше, чем слова. Это было публичное признание: она под его щитом.

Селестина побледнела так, что белое платье стало не отличить от кожи.

Жрица печатей медленно улыбнулась.

— Герцог, — сказала она мягко. — Вы понимаете цену?

Рэйгар посмотрел на неё ледяно.

— Я понимаю, — сказал он. — И плачу.

Вера почувствовала, как у неё внутри дрогнуло что-то опасно тёплое — и тут же она задавила это, потому что сейчас нельзя.

Канцлер вздохнул.

— Совет удаляется на совещание, — объявил он.

Шум, шёпот, движение — зал ожил.

Веру вывели из круга в боковую нишу — “ожидание”, как приговор в коридоре.

Рэйгар подошёл к ней, когда вокруг никого не было вплотную.

— Ты с ума сошёл, — прошептала Вера.

Рэйгар смотрел на неё спокойно, но в глазах его горело то самое, что вчера он едва удержал под кожей.

— Я сделал выбор, — сказал он тихо.

— Протокол тебя раздавит, — прошептала Вера.

— Пусть, — сказал Рэйгар. — Я уже видел, как протокол давит тебя.

Вера хотела сказать что-то язвительное, чтобы не дрожать внутри. Не смогла.

— Спасибо, — сказала она наконец, почти беззвучно.

Рэйгар чуть наклонился ближе.

— Не трать это слово, — прошептал он. — Оно здесь опасное.

— А ты? — выдохнула Вера. — Ты не боишься?

Рэйгар коротко усмехнулся.

— Я боюсь, — сказал он. — Поэтому и сделал.

В этот момент из зала донёсся голос канцлера:

— Совет возвращается.

Рэйгар отступил на шаг. Маска на лице вернулась мгновенно — ледяная, правильная.

Вера тоже выпрямилась.

Не показывай слабость.

Зал затих.

Канцлер поднял свиток.

— Решение Совета, — произнёс он. — По обвинениям в подрыве власти и воровстве силы…

Селестина смотрела на Веру, как на добычу, которую всё равно принесут.

Канцлер продолжил:

— …прямых доказательств, достаточных для немедленного сожжения обвиняемой, не представлено.

Шёпот прокатился по залу, как ветер.

Вера выдохнула — осторожно, не улыбаясь.

Селестина улыбнулась тоже — и Вера сразу поняла: это ещё не победа.

— Однако, — канцлер поднял палец, и это “однако” было ножом. — Учитывая риск распространения проклятия, а также признанную связь печатей с домом Пепельных Крыльев… Совет постановляет:

Вера почувствовала, как браслет стал холодным.

— Первое, — продолжил канцлер. — Вера Арден сохраняет статус управляющей поместьем Чернокаменьвременно— на срок до следующего заседания. При условии: постоянный надзор дознавателя Совета, магистра Эстена Кайра.

Эстен чуть наклонил голову, будто это был подарок.

— Второе: все торговые операции Чернокамня подлежат регистрации. Нарушение — основание для очищения.

— Капкан, — прошептала Марта где-то в зале.

Вера не дрогнула. Капкан — значит, она будет умнее.

Канцлер вдохнул, и Вера почувствовала: сейчас будет главное.

— Третье, — произнёс он громче. — Поместье Чернокамень подлежиточищению огнёмкак потенциальный источник заражения. Срок — десять дней. Если к указанному сроку не будет представлено подтверждённого снятия проклятия и стабилизации узла печатей.

В зале стало тихо.

Настолько тихо, что Вера слышала, как кто-то где-то уронил перо.

Селестина улыбнулась — наконец-то по-настоящему.

Рэйгар не двинулся. Но Вера увидела: у него на шее, под воротником, на секунду вспыхнула тонкая красная нить.

Пламя под кожей вспомнило.

Вера медленно вдохнула.

Десять дней.

Это был не срок. Это был обратный отсчёт до костра.

Канцлер добавил:

— Герцог Арден, в связи с вашим вмешательством в процедуру и публичной гарантией… Совет временно ограничивает ваше участие в заседаниях по печатям. До отдельного рассмотрения.

Селестина даже не скрыла удовлетворения.

Рэйгар медленно кивнул.

— Принято, — сказал он.

Вера повернулась к нему, не выдержав:

— Ты… — начала она.

Рэйгар не посмотрел на неё — не потому что не хотел. Потому что зал смотрел.

Но пальцы его — едва заметно — коснулись её запястья там, где браслет.

Тепло. Якорь. Команда.

Держись.

Вера выпрямилась и посмотрела на Совет.

— Я услышала, — сказала она громко. — И я успею.

Жрица печатей улыбнулась.

— Мы посмотрим, Вера Арден.

Вера улыбнулась в ответ — холодно, как камень Чернокамня.

— Посмотрите, — сказала она. — Только не моргайте.

И в этот момент браслет на её запястье тихо щёлкнул — будто узел под землёй услышал слово “десять” и начал считать.

Глава 9 — Ночь огня и железа

Первый удар пришёл не с неба.

Он пришёл в ворота.

Глухой, тяжёлый, как кулак в камень. Потом второй. Потом третий — уже не стук, а команда: открой. И с каждым ударом браслет на запястье Веры отвечал коротким холодом, словно отбивал счёт вместе с железом.

— Хозяйка! — Фен влетел в кухню, задыхаясь. — Там… там люди! С факелами! И… и в сером!

Вера даже не спросила “сколько”. Она и так знала: если пришли ночью, значит, пришли не говорить.

— Марта, — сказала она ровно. — Воду, песок, мокрые тряпки. Всё — к печи и к лестнице. Быстро.

— Уже! — Марта рванула к кладовой, как будто ждала этого приказа всю жизнь.

— Саймон, — Вера повернулась к управляющему. — Людей — вниз. Сразу. Не спорить. Стариков и детей — первыми.

Саймон побледнел, но кивнул. Страх у него давно был привычкой, а теперь привычка работала против врага.

— Дорн! — крикнула Вера.

Сержант появился в дверях мгновенно — как всегда, будто дом держал его в рукаве.

— Ворота, — сказал он сухо. — Их больше десяти. Может, двадцать. Есть арбалеты.

— Есть серые? — спросила Вера.

Дорн моргнул.

— Один в сером плаще. Не из наших. Не стража. — Он сжал челюсть. — Он не кричит. Он показывает бумаги.

Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Закон. Ночь. Факелы.

— Он хочет, чтобы мы открыли “по документу”, — сказала она тихо. — Чтобы потом написали: “сопротивлялась закону”.

— Прикажете выбить? — спросил Дорн, и в этом “прикажете” было не “не вмешиваюсь”. Было “я с тобой”.

Вера посмотрела ему в глаза.

— Нет, — сказала она. — Мы не даём им красивую историю.

Она повернулась к Лису, который стоял рядом и держал в руках топор так, будто боялся, что топор его укусит.

— Лис. Беги к Эгану. Если деревня ещё не спит — пусть поднимают людей. Пусть будут свидетелями. Не герои. Свидетели.

— Я… — Лис сглотнул. — Если я выйду, браслет…

— На тебе нет браслета, — отрезала Вера. —