Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья - Диана Фурсова

— Ты держалась, — сказал он низко.

— Ты опоздал, — ответила Вера автоматически.

Рэйгар сжал челюсть.

— Я знаю.

Вера подняла взгляд — и увидела на его руках ожоги от железа. Белые полосы, как отметки.

— Ты снова… — начала она.

— Потом, — сказал он. — Сейчас — проверка. Живы ли все.

Вера кивнула.

— Дорн! — крикнула она. — Пересчёт людей! Марта — вода и раненые! Саймон — закрыть входы, все железные “штыри” выдернуть! Имена — ещё раз. Сейчас.

Они начали делать. И дом — не мешал.

Как будто и он устал.

Страшная находка не лежала на виду.

Её принесла Марта.

Не в руках — в словах.

— Вера, — сказала она, и голос у неё был непривычно тихий. — Там… в той куче, что они бросили у ворот… мешок. Он не сгорел. Он… тяжёлый. И пахнет… столицей.

Вера пошла к воротам.

Рэйгар — рядом. Дорн — позади. Лис вернулся — грязный, с царапинами, и с двумя деревенскими мужиками, которые смотрели на Чернокамень, как на живого зверя. Эган тоже был там — с факелом, который он держал так, будто факел сейчас его укусит.

— Я сказал, что будут лезть, — буркнул Эган. — Слухи пошли. В деревне уже шепчут: “сегодня Чернокамень горел”.

— Пусть шепчут, — сказала Вера. — Завтра скажут: “не сгорел”.

Она подошла к мешку.

Развязала.

Внутри были не монеты.

Внутри была металлическая конструкция — похожая на кандалы, но тоньше, из чёрного железа, с рунами, которые Вера видела только раз — на круге Совета.

На кандалах был знак: маленькая башня. И… ключ.

Настоящий символ ключа.

Вера почувствовала, как её браслет отозвался — горячим уколом.

— Это для тебя, — тихо сказал Рэйгар.

— Для “ключа”, — ответила Вера.

Дорн выдохнул сквозь зубы:

— Кандалы Совета. Для особых…

— Для тех, кого нужно доставить живыми, — закончила Вера.

Она вытащила из мешка ещё один предмет: тонкий свиток в вощёной бумаге, без печати, но с знаком дома Вельор — маленький цветок на углу.

Вера раскрыла.

Почерк был женский, аккуратный, как улыбка.

“Доставить объект.

Не сжечь.

Связь нужна живой.

Ключ к наследнику — в ней.”

Вера застыла.

К наследнику.

Рэйгар рядом напрягся так, будто в него ударили.

Эган шепнул:

— Наследнику? Какому ещё наследнику?..

Саймон побледнел.

— Это… — прошептал он. — Это про кровь. Про узел. Про… право рода.

Вера медленно подняла руку к своему браслету. Трещина под металлом пульсировала, как живая нитка.

— Значит, — сказала она тихо, — я не просто “ссыльная”. Я — механизм.

Рэйгар повернулся к ней.

— Нет, — сказал он резко.

— Да, — ответила Вера так же резко. — Они написали это чёрным по белому. “Ключ к наследнику — во мне”.

Рэйгар сжал кулак.

— Селестина не получит тебя, — сказал он низко.

Вера посмотрела на него.

— А ты? — спросила она тихо. — Ты получишь?

И в этом вопросе было всё: боль, злость, страх и то, что она не хотела признавать — доверие.

Рэйгар замер на секунду.

Потом сказал очень тихо, так, чтобы слышала только она:

— Я не хочу тебя “получать”. Я хочу, чтобы ты жила. И чтобы никто не использовал твою кровь.

Вера почувствовала, как внутри дрогнуло — опасно, тепло.

Она не позволила себе улыбнуться.

— Тогда, герцог, — сказала она громче, чтобы слышали все, — у нас новая задача. Мы не просто держим дом. Мы держим моё имя.

Рэйгар посмотрел на неё так, будто хотел сказать ещё что-то — не для всех.

Но не сказал.

Потому что Эстен появился на пороге, как тень бумаги.

Он подошёл к мешку, к кандалам, к свитку.

И улыбнулся.

— О, — произнёс он мягко. — Вот это уже интересно. “Ключ”, значит.

Вера медленно подняла голову.

— Не подходи, — сказала она тихо.

Эстен посмотрел на неё.

— Я под надзором Совета, Вера Арден, — сказал он. — Всё, что связано с “наследником”, — государственное.

— Всё, что связано с моей кровью, — моё, — сказала Вера.

Эстен улыбнулся шире.

— На суде вы были смелой. Ночью — тоже. Посмотрим, насколько вы смелая, когда вам предложат… обмен.

Вера почувствовала, как браслет щёлкнул — очень тихо.

Как будто узел внутри дома не просто считал дни.

Как будто он считал… людей.

И выбирал следующего.

Глава 10 — Договор с тираном

— О, — произнёс Эстен мягко. — Вот это уже интересно. “Ключ”, значит.

Вера не дала ему сделать ни шага ближе к мешку. Она просто встала так, чтобы между “государственным” и “моим” было её тело.

— Не подходи, — сказала она тихо.

Эстен улыбнулся шире, словно ему нравилось, когда его не пускают.

— Я под надзором Совета, Вера Арден, — напомнил он. — Любые предметы, связанные с наследованием и печатями, подлежат изъятию и регистрации.

— Прекрасно, — сказала Вера. — Регистрируй глазами. Руками — нет.

Эстен чуть наклонил голову.

— У вас есть право препятствовать дознавателю?

— У меня есть право жить, — ответила Вера. — А вы, магистр, сегодня пытались сделать из моей жизни документ.

Эстен посмотрел на Рэйгара.

— Герцог, — мягко произнёс он. — Напомните ссыльной её место.

Рэйгар стоял рядом, в дыму и пепле, с белыми отметинами ожогов на руках. Маска на лице была ледяной, но в глазах ещё бродил жар ночи.

— Место ссыльной определяет Совет, — сказал Рэйгар ровно. — Моё место — граница. И на моей границе вы не трогаете то, что может стать причиной новой паники.

— Это доказательство, — возразил Эстен. — Я обязан…

— Ты обязан не устроить новый костёр без моего согласия, — перебил Рэйгар так спокойно, что стало страшно. — А это станет костром. Если люди увидят, что вы пришли не защищать, а забирать.

Эстен на секунду прищурился.

— Вы закрываете её? — спросил он. — После решения Совета?

Рэйгар не ответил сразу.

И Вера услышала в этой паузе: он выбирает формулировку, чтобы клятва не вцепилась в горло.

— Я обеспечиваю порядок, — сказал Рэйгар наконец. — И порядок требует, чтобы доказательства были запечатаны и доставленыправильно.

Эстен улыбнулся:

— Значит, вы всё-таки отдаёте.

— Я отдаю в Совете то, что должно быть в Совете, — сказал Рэйгар. — Под моей печатью. Не под твоим любопытством.

Эстен посмотрел на мешок, на кандалы, на письмо. Потом — на Веру.

— Вы понимаете, что любая попытка скрыть это будет расценена как…

— Как спасение, — сказала Вера. — И если вы хотите назвать это преступлением, вам придётся назвать преступлением и желание не умереть.

Эстен выдержал паузу, будто наслаждался этим спором.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Запечатывайте. Но помните: я рядом. Я фиксирую всё.

— Фиксируй, — сказала Вера. — Только не моргай, магистр. Самое интересное обычно происходит, когда документ не успевает.

Эстен чуть усмехнулся и отступил