Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья - Диана Фурсова

шагнул вперёд с факелом, и Дорн, не дожидаясь, швырнул песок. Факел захрипел и погас, а наёмник заорал — песок обжёг глаза.

— В дом! — рявкнул другой. — Через боковую!

Слева грохнуло — боковая дверь.

Вера резко обернулась.

— Марта! Боковая!

— Я там! — заорала Марта, и в голосе её было такое счастье от драки, что Вера на секунду даже улыбнулась внутри себя.

Она рванула к боковому коридору, где дверь уже трещала под ударами.

— Саймон! — крикнула Вера. — Людей ниже! Сейчас!

— Уже! — сипло ответил он.

Дверь сдалась, и внутрь ворвались двое в железе.

Не “серые”. Не “закон”. Простые убийцы, которым заплатили за ночь.

Вера не стала кричать. Она шагнула назад — туда, где на полу лежала тонкая верёвка, почти незаметная в пыли. Тот самый “планирование”, которое спасает лучше меча.

Наёмник сделал шаг — нога зацепилась — и он рухнул, ударившись затылком о камень.

Второй успел поднять арбалет.

Марта ударила его по рукам кипятком из котла.

Наёмник заорал, выронив оружие.

— Моя кухня! — прорычала Марта и пнула его коленом так, что он свалился на пол.

Вера схватила арбалет и оттолкнула Марту назад.

— Не геройствуй, — сказала она сквозь зубы. — Ты мне нужна живая.

— А ты мне не командуй, — зарычала Марта.

— Командую, — сказала Вера. — Потому что иначе командовать будет их огонь.

Сверху раздался вой.

Не человеческий.

Сухой, протяжный — как ветер, который нашёл щель в могиле.

Вера замерла.

Дом ответил.

Тени пришли из полей.

Не большие твари, не красивые. Просто сгустки, которые скользили по земле, не касаясь её. Они проходили там, где железо открывало им дверь. Наёмники этого не видели — или делали вид, что не видят. Но Вера видела: тень тянется не к оружию, не к золоту.

Тень тянулась к людям.

К тем, кто дрожал.

К тем, кто молчал.

— Имена! — крикнула Вера вниз. — Сейчас!

Внизу ответили — сначала срывом, потом хором. Чернокамень дрогнул внутри себя, как зверь, которого лишили пищи.

Тень на лестнице замерла, словно ударилась о невидимое стекло.

И тут в коридоре появился Эстен.

Спокойный. Чистый. С книгой записей.

— Прекрасно, — сказал он, глядя на тень как на эксперимент. — Вот и признак.

— Уходи, — сказала Вера.

Эстен поднял бровь.

— Вы мне приказываете?

— Я тебе говорю правду, — сказала Вера. — Если ты сейчас зафиксируешь “признак” и не поможешь — твой документ станет огнём. И этот огонь сожжёт не только дом. Он сожжёт людей. Ты хочешь это видеть?

Эстен посмотрел на тень, на людей, на Веру.

— Я хочу увидеть, кто из вас выживет, — сказал он тихо.

И в этот момент тень шевельнулась — будто услышала “кто выживет” и решила помочь сделать выбор.

Она рванулась… не к Вере.

К Фену.

Фен пискнул и отшатнулся, споткнулся о ступеньку.

Вера не думала. Она бросилась вперёд, схватила мальчишку за ворот и дёрнула назад. Тень ударилась о воздух в том месте, где он только что был — и воздух зашипел, как кожа на огне.

— Имя! — заорала Вера Фену в лицо.

— ФЕН! — выкрикнул он, слёзы брызнули. — Я ФЕН! Я… я хочу жить!

Тень отшатнулась, как от удара.

Вера услышала, как Эстен тихо вдохнул. Не от страха. От интереса.

— Любопытно, — сказал он. — Значит, вы действительно используете… слова.

— Я использую людей, которые перестали быть пустыми, — отрезала Вера. — И если ты сейчас не уйдёшь с лестницы — дом решит, что ты тоже часть “пищи”.

Эстен улыбнулся едва заметно.

— Дом не возьмёт того, кто под печатью Совета.

— Дом возьмёт любого, кто врёт себе, — сказала Вера. — А ты врёшь, что ты здесь не за смертью.

Эстен замер на секунду. Очень коротко. Но Вера увидела: она попала.

В этот миг снаружи раздался грохот — уже не по воротам, а по стене. Кто-то пробивал окно. Железом.

— Они лезут в западное крыло! — крикнул Дорн сверху.

Вера выдохнула.

— Саймон, — сказала она быстро. — Запирай нижние комнаты. Марта — со мной. Дорн — держи коридор. Лиса нет — значит, мы одни.

— Не одни, — тихо сказал голос за спиной.

Рэйгар.

Вера обернулась — и на секунду ей показалось, что это снова видение из “сердца”: тёмный плащ, жар под кожей, глаза как ночь.

Но это был он.

Пыльный. Злой. Слишком поздний.

— Ты… — выдохнула Вера.

— Я ехал, как мог, — сказал Рэйгар коротко. — Дорогу перекрывали. С документами.

Эстен медленно повернул голову к Рэйгару, как к неожиданному повороту партии.

— Герцог, — произнёс он мягко. — Вам запрещено вмешиваться в процедуры Совета.

Рэйгар посмотрел на него так, что мягкость умерла.

— Сейчас, магистр, — сказал Рэйгар ровно, — процедура — моя сталь.

Он не достал меч. Он просто сделал шаг. И Эстен отступил.

Не от страха. От расчёта: не время.

Вера почувствовала, как внутри поднимается не облегчение, а злость.

— Слишком поздно, — сказала она Рэйгару резко.

Он посмотрел на неё.

— Я здесь, — сказал он.

— Дом горит, — прошипела Вера. — Люди внизу. Тени в коридорах. Железо режет стены. А ты “здесь”.

Рэйгар сжал челюсть.

— Командуй, — сказал он тихо. — Ты умеешь.

И это было то самое “ты равная”, сказанное без красивых слов.

Вера резко выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушай.

Она указала рукой:

— Ты — двор. Ты выбиваешь их назад, не давая факелам войти. Дорн — лестница. Марта — кухня и боковой проход. Я — тени.

Рэйгар приподнял бровь.

— Ты — тени?

— Да, — сказала Вера. — Потому что ты их кормишь огнём. А я их морю правдой.

Рэйгар смотрел на неё секунду — и вдруг, очень тихо, сказал:

— Ты… страшная.

— Спасибо, — отрезала Вера. — Потом полюбуешься.

Он почти улыбнулся. И ушёл — быстро, как удар.

Двор стал адом.

Факелы мелькали, как стая светляков. Железо звенело о камень. Наёмники лезли по разбитым окнам, по лестницам, по всему, что можно было схватить руками.

Рэйгар вышел во двор — и воздух вокруг него стал горячим, как перед грозой. Он двигался быстро, не как герой, а как военный. Резко. Точно. Без лишних красивостей.

Вера видела это из коридора и понимала: он держится на тонкой нити. Любая ярость — и “пламя под кожей” вернётся. Любое “слишком” — и Совет получит повод.

Она не могла помочь ему мечом.

Она могла помочь ему тем, что дом ненавидит.

Она подняла людей на нижней лестнице и заставила их говорить.

— Имена! — кричала она. — И правду! Кто боится — говори, что боится!

— Я Элли! — выкрикнула девчонка. — Я боюсь, но я здесь!

— Я Глен! — рычал мужчина. — Я хочу выжить!

С каждым именем тени в коридоре замедлялись, будто вязли в