Из травницы - в графиню - Наталья Нежданова

Мы снимаем обувь, смываем с неё болотную грязь и выставляем на солнышко для просушки. Потом умываемся сами и идём в дом.

Большой стол, вдоль стены лавка. На столе — угощение. Хлеб, чашка с мёдом. Пустые глиняные кружки.

Опускаемся на лавку. Я чувствую, как дрожат натруженные ноги. Да и вообще волнительно как-то.

Дверь распахивается и входит девушка в сарафане. Она такая милая! Белокурые волосы заплетены в толстую косу. На щеках и чуть вздёрнутом носике несколько веснушек. Бирюзовые глаза с удивлением рассматривают нас.

И ни капли страха вообще! А ведь нас шестеро. Причём четверо — мужчины.

— Ну, давайте знакомиться! — произносит хозяин, опускаясь в деревянное кресло во главе стола.

Девушка тем временем ставит на стол принесённый ею кувшин с молоком. Берёт деревянную табуретку и усаживается с другой стороны, напротив нас.

Мы называем себя. Старик кивает каждому. Потом склоняет голову и произносит:

— Я — Антоний!

Странное у него имя. Никогда такого не слышала!

Дарина вздрагивает и вперивает в него совершенно ошарашенный взгляд. Потом спрашивает что-то. Только я вообще не понимаю, что она говорит!

Старик со странным именем отвечает. Что происходит?

Меня осеняет, что это просто другой язык. Тарианский, что ли? Да нет, не похоже. Я хоть и не высокорожденная, всё-таки знаю пару десятков фраз и слов из языка имперцев. И даже считать на нём умею. Нет, тут что-то совсем другое.

Дарина меж тем вскакивает со своего места и спрашивает что-то ещё. На её лице — целая буря чувств. Никогда не видела её такой взволнованной!

Старик что-то отвечает и повелительно машет рукой. Она опускается на своё место. Мы наблюдаем это в крайнем недоумении.

Ситуацию разряжает девушка в сарафане. Она обводит нас ласковым и приветливым взглядом и произносит:

— А я — Тимея!

Обычное распространённое у нас имя. Я облегчённо вздыхаю. И вижу, как Гай смотрит на неё во все глаза.

Голод всё-таки берёт своё. Мы обмакиваем ломти хлеба в чашку с мёдом и запиваем молоком. Сметаем со стола всё до последней капли и крошки.

Жутко хочется спать. Старик замечает и отправляет нас на сеновал. Я достаю из мешка покрывальце и удобно устраиваюсь на мягком сене.

Как когда-то у бабушки в деревне. Чувствую, как по щекам скатываются слёзы. Её уже нет с нами. Как она радовалась, когда Харк привёз меня к ней! Говорила, что это милость богов — повидать меня перед смертью. Я спорила, убеждала, что она проживёт ещё долго-долго. Увидит моих детей. Увы…

Не будет их у меня. Не судьба. С трудом сдерживаю рыдания. Тоже мне, нашла время и место!

Тедар протягивает ко мне руку и гладит по плечу. Заметил всё-таки. А ведь тоже устал. А я заснуть ему не даю. Стыдно.

Он хороший. Прямо как младший брат. Такой чистый и светлый! Я даже не смущаюсь нисколько от того, что он ко мне прикасается. Потому что в этом вообще нет ничего такого.

Вот если бы Рейнар… Я бы точно бежала отсюда, как ужаленная!

Наконец, меня всё-таки одолевает усталость и я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Долго поспать у меня не получается. Ну, не привыкла я днём в постели нежиться! Да и остальные тоже не разлёживаются. Слишком тут непонятно всё. Пугает даже. Что дальше-то с нами будет?

Дарина, кстати, вообще не ложилась. Тимея говорит, что она с Антонием беседует. Они, оказывается, из одного места родом.

Причём место это очень странное. Земля называется. Это не страна даже, а целый мир. Такой же большой, как наш со всеми странами и морями-океанами.

Я сначала ничего не понимаю. А девочка принимается объяснять, что звёзды, которые мы ночью на небе видим — на самом деле очень большие. Такие, как наше солнце. И рядом с некоторыми из них находятся такие же миры, как наш собственный.

Не знаю даже, верить ей или нет. Странно это всё звучит. Немыслимо даже. Говорят ведь, что мир на трёх огромных рыбах по океану плавает. Тому самому, что под небесным хрустальным куполом плещется. А она утверждает, что в пустоте висит! Ну, как такое может быть вообще?

— Не веришь? Спроси у Антония! — говорит она.

Тоже, кажись, чувствует, что у людей на уме. Это к кому ж мы попали-то?

Аж мороз по коже пробегает. Вроде они хорошие люди. Приняли, как гостей дорогих. Накормили. Вот только кто они такие на самом деле?

А Дарина? Неужели правда всё это? И про звёзды, и про миры? Не знаю я уже, что и думать. Боги, за что ж вы так со мной?

Глава 27

Вот и Дарина. Такое чувство, что едва на ногах держится. Жалко мне её. Она и так-то была худенькая, а теперь вообще. Непонятно, в чём душа держится.

— Антоний разрешил остаться! — радостно произносит она. — И сказал, что научит нас управляться с магией как следует!

Я обмираю. Ну, точно — чернокнижник!

А потом вспоминаю покойного барона. Ведь ничего, кроме добра, от него не видела. Да и в народе слухи про него ходили, что суров, но справедлив. Никого зазря не обидит.

И всё-таки тревожно на душе. Ещё и Тимея эта такого наговорила. Кто она Антонию, кстати? Внучка, наверное. А где его жена и дети? Я здесь больше никого не видела.

— Надо переодеться и одежду постирать! — говорит Дарина. — Тимея показала, где. Пошли вместе?

— Давай я сама всё сделаю! А ты отдохни лучше, — предлагаю я.

— Ах, оставь! Я ведь не всегда была баронессой! — машет рукой Дарина.

Мы проходим мимо колодца. Там небольшой навес, под которым хранится всякая утварь, в том числе пара деревянных корыт для стирки. По пути нас догоняет Тимея:

— Если что, могу одеждой поделиться!

— Пока не надо, у нас есть платья на смену! — говорит Дарина. — Вот потом, как холода настанут. Наверное, придётся нам куда-нибудь за одеждой выбраться.

Я наливаю в корыто воду и запихиваю туда свои штаны. Смачиваю и намыливаю особо грязные места. И соображаю, что хорошо бы воспользоваться магией.

Я никогда не делала это при свидетелях. Но кого тут бояться-то? Да и вообще мне уже нечего терять. Эх, пропащая