Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

— Тоня, то есть ты бросаешь своего Бусю из-за его проблем со здоровьем? Он же может вылечиться!

— Мам, хотел бы, вылечился. У него было более чем достаточно времени. И к твоему сведению, свою женщину можно удовлетворить разными способами.

— Тоня!

— Мам, ну не начинай. Я не маленькая. Говорю, как есть.

— Так, мне надо покурить, — вздыхает мама.

— Я с тобой!

Мама смотрит на меня с осуждением, но молчит.

У нас сегодня день открытий. Чрезмерно взрослый разговор, можно и покурить мне, полагаю.

— И что вы все находите в этих латинос, — выдыхает мама дым тонкой струйкой, — хотя, кажется, догадываюсь.

Я прыскаю от смеха.

— Это тоже, мам, но нет. Родриго… Мы просто соулмейты. У нас душевная близость. Знаешь, он будто создан под меня. В нём всё, до малейшего штриха, так, как нравится мне. Каждое его движение, слово, тон, мимика. А самое главное — действия и поступки. Его вкус, его предпочтения, размышления, всё по мне. Понимаешь?

— Тонь, ну он же… не хочу даже говорить.

— Нет, мам. Это в прошлом. Я забыла, и ты забудь. Да, он был в браке. И не раз. Не более. Хорошо?

— Тоня, Тоня…

— Мам, он приедет, и ты сама всё поймёшь.

— Да я уже понимаю. Прекрасно понимаю. Но как же твои Савушка с Мишуткой переживут ваш разрыв?

— Как-нибудь, мам. Честно, мне их больнее бросать, чем Глеба. Но я же не за них замуж выхожу в конце концов.

Сижу на нашей кровати и смотрю на пустые полки гардеробной.

Я поступаю самым подлым образом — просто бегу.

Когда я собирала вещи, осознала, что не смогу, глядя ему в глаза, уйти.

Он приедет послезавтра, а я уже вывезла все вещи. Сейчас я уезжаю с последним чемоданом.

И всё равно больно. В этой квартире прошли пять лет моей жизни.

Здесь было много счастья, смеха, веселья.

Здесь каждая вещь куплена с любовью. Мы могли часами ходить с Глебом по мебельным и интерьерным и подбирать что-то.

Я не стала трогать картины, книги, предметы.

Мне этот груз прошлого не нужен.

На кухне лежит письмо, в котором я попрощалась с ним, поблагодарила за всё, попросила прощения и пожелала счастья.

Исписала всю пачку бумаги. Никак не могла подобрать слова.

Там же оставила кольцо.

Подхожу к зеркалу для последнего шага. По щекам бегут две горячие дорожки слёз.

Дрожащими пальцами снимаю подвеску. Она для меня куда символичнее и важнее обручального кольца.

Бриллиантовое сердце, которое он подарил мне на нашу первую годовщину.

Он тогда ещё не зарабатывал достаточно и продал свои «Ролексы», которые ему подарили на совершеннолетие, чтобы порадовать меня.

Я так сильно расстроилась, когда об этом узнала, считала, что ни в коем случае нельзя было этого делать, но оттого ценила это сердце больше.

Прекрасно понимаю, что и для него оно куда важнее, чем кольцо. Но я не могу себе его оставить, просто не могу.

Все остальные подарки не имеют такой символики.

Сжимаю в руке сердце и подношу к кольцу.

Вот и всё, что я ему оставляю. Лист бумаги, две коробки Graff и два символа нашей с ним истории.

Кладу и вздрагиваю от шороха, разрывающего тишину.

И до меня доходит, что это ключ в замочной скважине. Глеб вернулся раньше…

22-На ощупь

На Ощупь Минаева

Чёрт, примчался ко мне раньше…

Как чувствовал.

Я весь день перевозила вещи, а ему сказала, что устала от перелётов и отсыпаюсь.

И он, видимо, решил сделать сюрприз и прилететь раньше.

Подлетаю к кухонному шкафу, достаю бутылку воды и жадно осушаю её, пока он открывает дверь.

Понимаю, что это благороднее и честнее по отношению к нему, но, чёрт возьми, я не вывезу…

Выхожу в прихожую, Глеб одаривает меня своей обожающей улыбкой. Сияет весь.

Даже его бритая голова сияет так, что в ней и во лбу наши светильники отображаются.

В руках огромный букет гортензий и крафтовые пакеты нашего любимого ресторана.

— Привет! Это тебе, моя хорошая! Я так соскучился, — кладёт букет на консоль и раскрывает объятия.

Я стою как вкопанная и не могу вымолвить ни слова. Не могу сделать ни шага.

— Тонюш, ты чего? У тебя голова болит? — Спрашивает с такой заботой, что меня изнутри обдаёт кипятком.

— Нет, Глеб, — врубаю суку, — у меня ничего не болит. Я тебя не ждала, — прохожу в спальню и веду его за собой, показываю на пустые полки, — я хотела съехать, пока тебя нет.

Глеб в полном недоумении. Смотрит на мои пустые секции и на меня.

— В смысле? Я не понимаю.

— Я ухожу, Глеб. Всё кончено.

— Тонюш, у тебя ПМС что ли? Ты чего? Прикалываешься?

— Глеб, ты же прекрасно понимаешь, что нам давно было пора расстаться. Это просто привычка. У нас давно нет отношений.

— Ты ебанулась? Что ты несёшь? Ты под чем вообще? Что кончено, блядь? Какая нахуй привычка? Я люблю тебя!

Глеб звереет на глазах. От его ласкового тона не остаётся и следа.

— А я тебя не люблю. И ты меня на самом деле не любишь. Любил бы, вылечился бы. Учитывал мои потребности и желания. Давал бы мне то, что нужно мне, а не тебе. Ты забил на меня! Я, как ненужная вещь тут...

— Что? Да ты просто неблагодарная и наглая сука! Да я всё ради тебя делал. Всё, блядь! Все пляшут под твою дудку, блядь. Даже мой батя! Всё ради тебя делает! Охуевшая просто. Всё ей мало.

Больно до жути… Потому что правда. Отчасти правда. Но и вокруг него все пляшут. И он эгоист не меньший.

Решаю, что нет смысла себя оправдывать и играть в благородную. Дружить мы всё равно не будем. Надо дожать. И всё.

— Ну вот и отлично, найдёшь себе благодарную и хорошую! Жених ты завидный, даже не заметишь моего отсутствия!

Хватаю чемодан и, не смотря на него, выхожу из спальни.

Слышу, как он бьёт что-то. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь.

Сажусь на пуф, быстро обуваюсь, беру сумку и пытаюсь найти телефон. Чёрт, на кухне.

Из спальни доносятся глухие звуки и бесконечное «Блядь»

Возвращаюсь быстро на кухню, беру телефон и бегу в прихожую.

Вылетает Глеб и хватает меня в проходе.

— Тоня, любимая, я клянусь тебе, я всё сделаю! Вылечусь! Не уходи! Всё будет как раньше! Нет, лучше! Обещаю!

Глеб вжимает меня в стену, падает на колени и утыкается головой мне в живот. Тяжело дышит. Целует