Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

Конечно, я решу этот вопрос. Мне очень больно и страшно, но с Глебом я не останусь.

Возможно, мне самой надо свыкнуться с этой мыслью и действительно его отпустить. Попрощаться с его родителями и разойтись.

Но что сказать ждущему мужчине?

Ума не приложу…

Пишу, что очень скучаю и хочу к нему, и закусываю кулак, чтобы не скулить от боли.

Мне надо что-то придумать. Срочно.

Скорее бы Ковалёвы вернулись в Москву.

— Привет! — появляется Глеб на кухне.

Тон будничный, выглядит хорошо в отличие от меня, спокойный. Будто ничего и не было.

— Привет? — Обостряю тут же.

Я зла. Понимаю, что от собственного бессилия и слабости. Но он причина, и я жажду на него выплеснуть хоть каплю своего отчаяния.

— Тонюш, — подходит и целует в макушку, поглаживает плечи, — не начинай. Всё хорошо.

Смотрю на него и не понимаю…

Он меня газлайтит так или у него действительно всё хорошо? Что-то мне подсказывает, что он действительно наивно верит, что ВСЁ ХОРОШО.

— Тебе яичницу сделать? — Спрашивает с заботой.

И вот на этом и попадается. В обычный день, естественно, он бы попросил меня приготовить. Чувствует вину.

— Нет аппетита, — ухожу в ванную.

Смываю маску, эффект есть, но я всё равно пчеловод.

Прыгаю на пятках, делаю тряску и иду в душ.

Кажется, что я провожу там целую вечность. Смываю с себя всё: и боль, и воспоминания, и чувство вины.

На трезвую голову прекрасно понимаю, что он ко мне относится, как к игрушке, которую он не хочет, чтобы у него отбирали.

Понятно же, что я больше не способна на те чувства, что были. Зачем меня держать? Почему ему всё равно было на измену? Он же сумасшедший ревнивец.

Когда-то устранил не только всех мужчин из моего окружения, но и подруг, которые, по его мнению, на меня плохо влияли.

Усмехаюсь себе в зеркало. Плохо на меня влияли…

Я самый коварный искуситель, кто на меня мог повлиять?

А вчера ему было всё равно, он меня простил. Сказал бы мне это кто-то шесть лет назад…

Сделав себе укладку, чтобы компенсировать поплывшее лицо, выхожу.

— Я на дачу еду, Алексей меня сможет отвезти или у него выходной?

— Я тебя сам отвезу. Когда надо?

Даже не препирается и ничего не выдумывает, чтобы не отпускать меня, ну надо же.

— Сейчас. Меня девочки вечером ждут.

— Ладно. Пойду собираться.

С облегчением пишу маме, что буду через три-четыре часа. Я морально готовилась к новой схватке, а всё прошло гладко.

Заезжаем в супермаркет рядом с домом и покупаем продукты, ощущение, что ничего и не было. Всё так же, как и раньше.

Я даже снова начинаю шутить и инициировать разговоры. Мысленно ругаю себя, но ничего с собой поделать не могу. Я не умею долго держать в себе негатив. Не умею долго обижаться.

Где-то читала, что это признак низкого интеллекта, ну что же поделать?

Мне так легче.

Когда мы съезжаем с МКАДа на федеральную трассу, я смотрю на проносящиеся поля, и на душе сразу становится спокойнее.

Чем дальше от Москвы, тем мне лучше.

Я полностью абстрагируюсь от Глеба и вспоминаю то чувство предвкушения от скорого прибытия на дачу.

Будто это волшебная трасса, переносящая туда, где всегда хорошо, спокойно и весело. А жизнь там полна приключений и удовольствия. Природа, семья, друзья.

Моя сила там, и я что-нибудь обязательно придумаю.

Когда подъезжаем к дому и я вижу на террасе маму без бабушки, не выдерживаю и опять реву.

Я не представляю этот дом без неё…

— Тош, ты чего? Что у вас случилось? — прижимает меня мама к себе и обеспокоенно спрашивает, настороженно наблюдая за Глебом.

— Я из-за бабушки. Про Глеба потом, — говорю полушёпотом.

Чувствую себя каким-то воробышком под маминым крылом. Хочется наябедничать ей на Глеба. Я же на своей территории и сразу ощущаю уверенность. Если бы я знала, что он будет благоразумным, это был бы финал здесь и сейчас, но я боюсь.

Глеб здоровается с мамой, я её так и не отпускаю, плачу у неё на плече.

Он нервничает, не понимает же моих чувств. Наверное, переживает, что я сейчас что-то сболтну.

— А где Саша с папой? На рыбалке? — Спрашиваешь? — ухмыляется мама. — Глеб, а вы останетесь?

— Нет, — опережаю его, не давая манёвра, и с осуждением смотрю на маму, неужели не понимает, — у Глеба дела. Он просто меня привёз.

— Ну хоть перекусите? Я для Тони сварила её любимый свекольник с галушками.

Я невероятно рада не только своему любимому супу, но и тому, что Глеб его просто ненавидит. Наверное, он единственный человек из всего моего окружения, кто попробовал это блюдо и не оценил.

— Нет, спасибо. Очень спешу, — ретируется Глеб.

Я ему благодарна за понимание. Он, наверное, думает, что мне нужно просто здесь отдохнуть и остыть, поэтому уезжает. Так-то оно так, да не так…

Отпускаю маму и иду его проводить.

— Почему ты плачешь? Что опять не так?

— Это не из-за тебя. Я бабушку вспомнила, — даже сейчас мне хочется поддержки, а вижу лишь непонимание.

— Когда ты вернёшься? — Смазывает большим пальцем слёзы с моего лица, а я отстраняюсь. Не нужно мне его ласки.

— К понедельнику, с родителями.

— Буду скучать!

Мне кажется, что по моему лицу сейчас можно читать, как по субтитрам.

— Глеб, то, что я вчера не ушла, не значит, что между нами всё по-прежнему. Не хотел меня отпускать? Хорошо. Держи оболочку. Только не притворяйся, что любишь меня. Любовью у тебя и не пахнет.

Буду его добивать. Сам уйдёт.

— Тонь! Прекращай вот эти свои темы. Я пообещал тебе всё исправить, значит, исправлю, — жёстко говорит.

Закатываю глаза и отворачиваюсь.

Тянется, чтобы меня чмокнуть, не даю. Разворачиваюсь и ухожу в дом.

Слышу, как громко хлопает дверь и машина с рёвом срывается с места. С облегчением закрываю ворота и сажусь за стол.

— Мам, ничего не спрашивай. Я не готова об этом сейчас говорить, — сразу обозначаю маме границы.

Мама показательно вздыхает и разливает красивый насыщенный бульон из бабушкиной суповницы.

Пообедав и поинтересовавшись у девочек, когда к ним можно зайти, выхожу на участок.

Обхожу каждый уголок. Проверяю каждый куст и каждое дерево. Я не была здесь год. Во Франции за этот год я была раз семь, а на своей любимой даче всего один.

Мне кажется, что даже дом на меня смотрит с осуждением, и я испытываю жуткое