Мальчик - Лера Титова

его видеть.

— Правильно боялся.

— Он болен.

— Чем?

— Рак. Как у твоей матери.

Она замерла снова. Дольше. Микеле видел, как её пальцы впились в колени. Как побелели костяшки.

— Как у матери? — переспросила она.

— Да.

— Он умрёт?

— Скоро. Врачи дают месяц. Может, два.

— И он хочет, чтобы я пришла?

— Да.

— Зачем?

— Попрощаться.

Виолетта встала. Медленно, как будто каждое движение требовало усилий. Подошла к окну. Отодвинула штору.

Луна светила. Сад внизу казался серебряным. Жасмин пах. Джузеппе давно ушёл спать.

— Я не пойду, — сказала она.

— Почему?

— Он бросил меня. Продал. Забыл.

— Он знает.

— Это ничего не меняет.

— Знаю.

— Тогда зачем ты пришёл?

— Чтобы ты знала. Решать тебе.

Винченцо развернулся. Открыл дверь.

— Винченцо, — сказала Виолетта.

Он обернулся.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари.

Он вышел.

Микеле подошёл к Виолетте.

Она стояла у окна, смотрела в темноту. Её плечи были напряжены. Руки сжаты в кулаки.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет.

— Что ты хочешь делать?

— Не знаю.

— Я рядом.

— Знаю.

Она повернулась к нему. Обняла. Так сильно, что он почувствовал, как дрожит её тело.

— Я не хочу его видеть, — сказала она.

— Не надо.

— Но если он умрёт, а я не приду...

— Что?

— Я буду жалеть.

— Тогда иди.

— Боюсь.

— Чего?

— Что увижу его и прощу.

— Это плохо?

— Он не заслужил прощения.

— Может быть. Но ты заслужила покой.

Она подняла голову. Посмотрела на него.

— Ты прав, — сказала она.

— Всегда прав.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она поцеловала его. Долго. Нежно.

— Пойдём со мной, — сказала она.

— Пойдём.

— Завтра?

— Завтра.

Она кивнула.

Они легли.

Виолетта положила голову ему на плечо.

— Расскажи мне о своём отце, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу понять, как можно прощать.

— Я не простил.

— Но ты с ним живёшь.

— Это не прощение. Это семья.

— Одно и то же?

— Нет. Прощение — это когда забываешь. Семья — когда помнишь, но остаёшься.

— А ты останешься?

— Я уже остался.

Она закрыла глаза.

И уснула.

Микеле смотрел на неё.

На её спокойное лицо.

На её губы — приоткрытые, влажные.

На её руки — которые сжимали его даже во сне.

— Завтра ты встретишься с прошлым, — прошептал он.

Она не проснулась.

Но её руки сжались крепче.

Он закрыл глаза.

И заснул.

Глава 44

Клиника стояла на окраине Палермо, среди старых олив и заброшенных вилл. Белое здание с синими ставнями, с решётками на окнах, с запахом антисептика, который чувствовался ещё на улице. Виолетта сжимала руку Микеле так сильно, что он почувствовал, как её ногти впиваются в кожу.

— Ты можешь не заходить, — сказал он.

— Могу. Но я зайду.

— Я рядом.

— Знаю.

Она посмотрела на здание. Вдохнула. Выдохнула. Сделала шаг.

Внутри было тихо. Белые стены, белые полы, белые халаты. Медсёстры смотрели на них с любопытством — или с узнаванием. Корлеоне в Палермо знали все.

— Виолетта? — спросила медсестра.

— Да.

— Ваш отец в сто двадцать второй. Второй этаж, третья дверь справа.

— Спасибо.

— Не за что.

Они поднялись по лестнице. Микеле считал ступени. Двадцать три. Виолетта считала удары сердца. Сто двадцать два — номер палаты. Номер её отца. Номер человека, которого она хотела забыть.

Она остановилась перед дверью.

— Я не могу, — сказала она.

— Можешь.

— Нет.

— Я с тобой.

Она смотрела на дверь. На табличку с номером. На ручку — старую, медную, с потёртостями.

— Он избивал меня, — сказала она. — С детства. Каждый день. За то, что я плохо ела. За то, что громко дышала. За то, что вообще существовала.

— Я знаю.

— Он продал меня. В бордель. Когда мне было тринадцать.

— Я знаю.

— Он сказал, что я ничего не стою.

— Он ошибался.

— А если он скажет это снова?

— Тогда я убью его.

Она посмотрела на него.

— Ты не убиваешь стариков.

— Убью.

— Даже больных?

— Даже мёртвых.

Она усмехнулась. Открыла дверь.

Палата была маленькой. Окно зашторено, свет тусклый, запах лекарств и старости. На кровати лежал мужчина. Худой, лысый, с трубками в носу и капельницей в руке. Он спал — или притворялся, что спит.

Виолетта подошла к кровати. Села на стул.

— Здравствуй, папа, — сказала она.

Мужчина открыл глаза.

Они были мутными, жёлтыми, с красными прожилками. Он смотрел на неё долго, как будто не узнавал. Потом его губы дрогнули.

— Виолетта, — сказал он.

— Ты хотел меня видеть.

— Да.

— Зачем?

— Попрощаться.

— Прощай.

Она встала.

— Подожди, — сказал он.

Она остановилась.

— Я хочу попросить прощения, — сказал он.

— Не надо.

— Я знаю, что не заслужил.

— Не заслужил.

— Но я прошу.

— Нет.

Она села обратно.

— Зачем ты пришла? — спросил он.

— Не знаю.

— Врёшь.

Она посмотрела на него.

— Я пришла, чтобы ты знал: я жива, — сказала она. — Не благодаря тебе. Вопреки.

— Я знаю.

— Ты сделал мне больно.

— Знаю.

— Ты продал меня.

— Знаю.

— Ты не отец. Ты монстр.

Он смотрел на неё. Его глаза наполнились слезами.

— Я знаю, — сказал он.

— И ты просишь прощения?

— Нет. Я прошу, чтобы ты не ненавидела меня.

— Слишком поздно.

— Знаю.

Она встала.

— Я пришла, — сказала она. — Я сказала, что хотела. Я ухожу.

— Виолетта.

Она обернулась.

— Ты похожа на мать, — сказал он.

— Знаю.

— Она любила тебя.

— Недостаточно.

— Любила. Но была слабой.

— А я сильная.

— Я вижу.

Она вышла.

Не оглядываясь.

Микеле ждал в коридоре.

— Ты жива, — сказал он.

— Да.

— Ты плакала?

— Нет.

— Глаза красные.

— Это пыль.

— В больнице нет пыли.

— Значит, аллергия.

Он обнял её.

— Пойдём домой, — сказал он.

— Пойдём.

Они шли к машине. Виолетта молчала. Микеле молчал.

— Ты не спросишь, что он сказал? — сказала она.

— Не надо.

— Почему?

— Ты сама скажешь, когда будешь готова.

— А если не скажу?

— Тогда не скажешь.

Она остановилась.

— Он попросил прощения, — сказала она.

— И ты?

— Не простила.

— Хорошо.

— Но я не ненавижу его.

— Это хорошо?

— Не знаю.

Она посмотрела на небо. Солнце светило ярко.

— Поехали домой, — сказала она.

— Поехали.

Они вернулись в особняк через час.

Виолетта поднялась в комнату. Села на кровать. Смотрела в стену.

Микеле сел рядом.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет.

— Что ты чувствуешь?

— Пустоту.

— Это пройдёт.

— Когда?

— Не знаю.

Она взяла его за руку.

— Не уходи, — сказала она.

— Не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Они сидели так долго.

Солнце село.

В комнате стало темно.

Никто не зажигал свет.

Она не плакала.

Он не говорил.

Просто были рядом.

Они сидели в темноте уже полчаса, когда дверь тихо открылась.