Мальчик - Лера Титова

газету, рядом с ним сидел Маттео. Тереза поправляла сыну воротник пижамы. Винченцо сидел с Аей и Марией. Антонио пил вино — с утра пораньше, но кто ему запретит.

Дон сидел во главе стола. Увидел Микеле — не улыбнулся. Не нахмурился. Просто кивнул.

— Садитесь, — сказал он.

Микеле и Виолетта сели.

— Выглядите отдохнувшими, — сказал Доменико.

— Мы выглядим так, как выглядим, — ответил Микеле.

— Это был не комплимент.

— Я и не принимал за комплимент.

Маттео отложил газету.

— Дядя Микеле, — сказал он. — А почему дедушка вчера кричал?

— Маттео, — сказала Тереза.

— Что? Я просто спросил.

— Не надо.

— Почему?

— Это не твоё дело.

— А чьё?

— Взрослых.

Маттео нахмурился.

— Я уже взрослый, — сказал он.

— Нет.

— Да.

— Маттео.

— Хорошо.

Он вернулся к газете.

Джульетта поставила на стол тарелки.

— Ешьте, — сказала она.

— Я не голоден, — сказал Микеле.

— Ешь.

— Джульетта...

— Я сказала — ешь.

Он взял вилку. Начал есть.

Виолетта смотрела на него.

— Ты смотришь на меня, — сказал он, не поднимая головы.

— Да.

— Ешь.

— Не хочу.

— Я сказал — ешь.

Она улыбнулась. Взяла вилку.

После завтрака Микеле и Виолетта вышли в сад.

Джузеппе подрезал жасмин.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответил Микеле.

— Ты выжил.

— Да.

— Отец не убил.

— Нет.

— Хорошо. — Джузеппе выпрямился. — Теперь живите.

— Постараемся.

— Постарайтесь.

Джузеппе вернулся к работе.

Виолетта взяла Микеле за руку.

— Твой садовник мудрее всех нас, — сказала она.

— Да.

— Ты слушаешь его?

— Всегда.

— И что он сказал?

— Жить.

— Тогда живи.

— Живу.

Она поцеловала его.

— Пойдём в дом, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу отдохнуть.

— Устала?

— Немного.

— От чего?

— От счастья.

Он усмехнулся.

— Пойдём, — сказал он.

— Пойдём.

Они пошли в дом.

Глава 39

Тишина в доме Корлеоне никогда не длилась долго.

Прошла всего неделя после разговора с отцом, и Винченцо уже сидел за мониторами с выражением лица, которое Микеле научился читать как открытую книгу. Что-то случилось. Что-то плохое.

Микеле вошёл в его комнату без стука. Виолетта осталась в коридоре — Винченцо не любил, когда кто-то входил в его святая святых без разрешения.

— Что случилось? — спросил Микеле.

— Люди Марчелло вернулись, — ответил Винченцо, не поднимая головы.

— Сколько?

— Двадцать. Может, больше.

— Где?

— В Палермо. В порту.

— Вооружены?

— Автоматы, гранаты, бронежилеты.

— Цель?

— Особняк. Ты. Она.

Микеле сжал кулаки. Костяшки побелели.

— Когда?

— Сегодня ночью.

— Мы готовы?

— Всегда готовы.

— Я пойду первым.

— Нет. Ты будешь с ней.

— Винченцо...

— Микеле. — Винченцо поднял голову. — Если ты умрёшь, она не выживет. Ты ей нужен живым.

— Я не умру.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Винченцо кивнул.

— Тогда иди. Готовься.

Микеле вышел.

В коридоре его ждала Виолетта. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Я всё слышала, — сказала она.

— Дверь была открыта.

— Стены тонкие.

— Что ты слышала?

— Достаточно.

Она взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но твёрдыми.

— Я пойду с тобой, — сказала она.

— Нет.

— Да.

— Виолетта.

— Микеле. — Она посмотрела на него. — Я умею стрелять. Я умею убивать. Я уже убивала.

Он смотрел на неё. Долго. Пристально.

— Хорошо, — сказал он. — Идёшь. Но ты будешь рядом со мной.

— Буду.

— Не отходи.

— Ни на шаг.

Она поцеловала его. Коротко. Жёстко.

— Пойдём вниз, — сказала она.

— Пойдём.

В холле уже были все.

Лука стоял у окна с пистолетом. Доменико командовал охраной. Антонио готовил аптечку. Джульетта раздавала оружие женщинам.

— Ты умеешь стрелять? — спросила она Виолетту.

— Да.

— Тогда держи.

Она протянула ей маленький пистолет — «Глок 26», лёгкий, удобный для женской руки.

Виолетта взяла. Проверила обойму. Щёлкнула затвором.

— Ты не боишься? — спросила Джульетта.

— Боюсь.

— Это нормально.

— Знаю.

— Держись рядом с Микеле.

— Обязательно.

Джульетта кивнула. Отошла.

Микеле подошёл к Виолетте.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Тогда смотри на меня.

— Смотрю.

— Не закрывай глаза.

— Не буду.

Первый выстрел разорвал тишину.

Виолетта вздрогнула, но не отступила.

Микеле обнял её за плечи.

— Не бойся.

— Я и не боюсь.

— Знаю.

Он поцеловал её в лоб.

— Идём.

— Идём.

Они вышли.

Ночь была тёмной. Луна спряталась за тучами. Ветер выл, раскачивал деревья в саду.

Микеле и Виолетта заняли позицию у восточной стены, за бетонным блоком. Лука — у западной, на крыше. Доменико командовал из дома. Винченцо сидел за мониторами, отслеживал передвижение врагов.

— Они идут, — сказал он в рацию. — Двадцать человек. С востока и запада.

— Вижу, — ответил Лука.

— Огонь на поражение.

— Без тебя знаю.

Первый взрыв разорвал тишину.

Микеле пригнулся. Виолетта — рядом. Земля дрожала под ногами.

— Держись, — сказал он.

— Держусь.

Он высунулся из-за укрытия. Выстрелил. Один враг упал.

Она выстрелила следом. Ещё один.

Они не считали. Просто стреляли. Перезаряжали. Стреляли снова.

— Слева! — крикнула Виолетта.

Микеле повернулся. Человек с гранатой в руке бежал прямо на них. Он выстрелил. Граната взорвалась в воздухе. Осколки просвистели мимо, впились в бетонный блок.

— Ты цела? — спросил он.

— Да.

— Кровь на руке.

— Царапина. Не обращай внимания.

Он выстрелил снова. И снова. И снова.

Враги падали. Но их было много. Слишком много.

— Сколько осталось? — крикнул Микеле в рацию.

— Десять, — ответил Винченцо.

— Наши?

— Пятеро раненых. Один убит.

— Кто?

— Паоло.

Микеле сжал челюсть. Паоло служил семье пятнадцать лет. У него была жена. Дети. Собака.

— Скажешь семье, что он умер героем.

— Уже сказал.

Микеле высунулся из-за укрытия. Выстрелил. Ещё один упал.

Они побежали к следующему укрытию — старому фонтану, который не работал уже двадцать лет.

Пули свистели над головой, выбивали куски камня из фонтана.

— Ложись! — крикнул Микеле.

Она упала. Он — на неё.

Пуля прошла в сантиметре от его уха, впилась в дерево позади.

— Ты в порядке?

— Да. А ты?

— Жив.

Он встал. Выстрелил. Ещё один враг упал.

Они побежали дальше.

Битва длилась два часа.

Когда всё кончилось, Микеле опустил пистолет. Руки дрожали. Не от страха — от напряжения.

— Всё, — сказал он.

— Да.

— Ты жива.

— Жива.

— Ранена?

— Пуля задела плечо. Неглубоко.

Он обнял её. Прижал к себе так сильно, что она охнула.

— Никогда больше.

— Не могу обещать.

— Тогда обещай возвращаться.

— Это я могу.

Она поцеловала его.

— Пойдём в дом.

— Пойдём.

Антонио обработал рану Виолетты в операционной.

— Царапина, — сказал он, накладывая швы. — Заживёт через неделю.

— Спасибо.

— Не благодари.

Он вышел.

Микеле сидел рядом, держал её за руку.

— Ты как?

— Устала. Но жива.

— Пойдём в комнату.

— Пойдём.

В комнате он закрыл дверь. Прислонился к ней спиной. Смотрел на неё.

— Я мог тебя потерять.

— Не мог.

— Почему?

— Я слишком живучая.

Он усмехнулся.

— Раздевайся.

— Зачем?

— Хочу убедиться, что ты цела.

— Убедился.

— Нет. Хочу увидеть сам.

Она разделась. Медленно. Он смотрел на каждый синяк, на каждую царапину, на