Запад Проклятых - Никки Сент Кроу

— Теперь, когда Ведьма Востока мертва, кто займёт её место?

Ана снова пожимает плечами и допивает остатки эля.

— Жителям Краёв не пристало тревожиться о делах ведьм.

— Думаешь… другие ведьмы… Они будут искать мести? Мне? За то, что я убила одну из них?

Ана смеётся.

— За убийство Дельфины? Точно нет. Её любили меньше всех. Никто из них не был ей верен. С тобой всё будет хорошо.

Я с облегчением вздыхаю. До этого момента я даже не подумала о такой возможности.

— Слава богу.

— Кстати о богах! — кричит кто-то. Это одна из членов совета, женщина с короткими чёрными волосами, собранными сзади в куцый хвостик. — Нужно выпить за них!

— О, хорошая мысль, Лу! — говорит Ана и шевелит пальцами, подзывая официанта за стойкой.

За тот час или около того, пока мы с Аной разговаривали и ели, часть посетителей таверны разошлась, и члены совета покинули свои столики в дальнем углу, собираясь вокруг нас и занимая место где получится.

Официант подходит с подносом, на котором стоят восемь стопок. В каждой — на несколько сантиметров тёмно-янтарной жидкости.

— Озрум, — объясняет Ана. — Реми, можно нам пустую стопку, чтобы я показала Дороти, как пить за богов?

Реми выходит из-за стойки с пустой стопкой и передаёт её Ане. Ана берёт её и ставит перед собой на стол.

— Начинаешь здесь, — говорит она. — В северной позиции, как на компасе. Говоришь: «Север» — и стучишь по стопке. Потом вниз и говоришь: «Юг». Затем продолжаешь двигаться по компасу, стуча по стопке на каждом направлении.

— То есть получается: Север, Юг, Восток, Запад, — добавляет Лу.

— А потом центр, — добавляет Ана. — И: «Оз, Оз, Оз!» Три стука. А потом пьёшь!

Мне не нужен ещё алкоголь, но кто я такая, чтобы отказываться от обычая Оз?

— Ладно, поняла, — говорю, когда официант протягивает мне мою стопку. — Довольно просто.

Остальные тоже получают по стопке.

— На счёт три, — инструктирует Ана. — Раз. Два. Три.

— Север. Юг. Восток. Запад. Оз! Оз! Оз! — кричим мы все, а потом опрокидываем напитки.

В озруме есть та же сладкая пряность, что и в эле, но никакой мягкости. Он обжигает горло на пути вниз, и, проглотив, я выныриваю с гримасой.

— О боже, — говорю я, и все смеются.

Мы все смеёмся.

Я тут же чувствую благодарность к Ане и остальному совету за то, что они приняли меня в своём городе, позволили присоединиться к их обычаям. Жаль только, что Рука здесь нет.

Когда мы успокаиваемся и официант собирает пустые стопки, я наклоняюсь к Ане:

— Ты знаешь, где я могу найти врача, который увёл моего друга? Рука?

— Он скоро будет, уверена. Доктор Феннел если чем и славится, так это тщательностью, — Ана встаёт и расправляет лацканы своего фиолетового костюма. — Хотя, полагаю, уже поздно. Если хочешь, я попрошу Реми проводить тебя в комнату, чтобы ты могла отдохнуть, пока ждёшь.

Я была бы не против умыться до возвращения Рука.

— Буду благодарна.

Ана шевелит пальцами в сторону Реми. Хозяин гостиницы извиняется перед группой, с которой разговаривает, и подходит.

— Можешь проводить Дороти в её комнату? — спрашивает Ана. — Убедись, что у неё есть всё необходимое. Она должна быть в идеальной форме к большому празднику завтра вечером!

— Ну, я не уверена, что останусь…

— Глупости! — Ана хлопает меня по спине. — Ты наша героиня. Конечно, ты останешься на праздник, устроенный в твою честь! Отдохни, и увидимся завтра.

Ана обнимает меня, а затем выводит совет из таверны.

Реми жестом приглашает меня следовать за собой.

— Я поселил вас в нашей лучшей комнате на третьем этаже, а вашего друга — в комнате рядом.

— Отлично. Спасибо, Реми.

Я подхватываю Тото на сгиб руки, затем другой беру свою корзинку для пикника.

Реми ведёт меня к большой лестнице по другую сторону стойки для официантов. Вокруг резных балясин и между ними вплетены гирлянды. Стена вдоль лестницы увешана масляными картинами в простых деревянных рамах. Всё искусство фантастическое. Звери — наполовину львы, наполовину птицы. Деревья с лицами. Девушка из лоскутов. Стеклянная кошка, кружащая вокруг себя радуги света.

Художник талантлив, прямо как тётя Эм. Эм пишет яркими цветами радуги. У этого художника краски более приглушённые. Больше землистых оттенков, больше драматизма.

— Кто это написал? — спрашиваю я, следуя за Реми вверх по лестнице.

— Мой отец.

— Он невероятный художник.

— Был, — поправляет Реми.

— О. Мне жаль вашей потери. Он погиб на войне?

Реми добирается до площадки второго этажа и продолжает подниматься.

— Мой отец был одним из тех, кого Дельфина использовала, чтобы восполнить свою силу.

— О. Мне так жаль. Это ужасно.

— Я благодарен за ваши слова, — отвечает Реми через плечо. — Я благодарен, что у меня всё ещё есть мать. Она здесь повар.

— Передайте ей мои комплименты. Еда была потрясающей.

— Ей будет приятно это услышать.

На третьем этаже Реми поворачивает направо в коридор, ведя нас к передней части гостиницы. Моя комната — дверь в самом конце. Реми останавливается перед ней.

— Я знаю, вы не хотите принимать заслугу за убийство ведьмы, но вы правда сделали нам одолжение, за которое мы никогда не сможем отплатить. Я лишь жалею, что не смог убить её сам.

До этого момента я слышала о Дельфине только отдельные истории. Она была ужасной, правда, но Реми — первый, с кем я говорила, кто напрямую потерял кого-то из-за неё.

От этого всё становится ещё реальнее. И мне чуть меньше стыдно за то, что я сделала.

Реми отпирает мою дверь и входит, включая настольную лампу.

Комната внезапно заливается мягким тёплым светом.

— Я тоже кого-то потеряла, — вдруг говорю я, язык всё ещё развязан алкоголем. — Не так, как вы. Я раньше надеялась, что они вернутся за мной.

У двери Реми оборачивается ко мне. От движения жемчужные серьги качаются прямо под завитком его тёмных волос.

— Вы всё ещё надеетесь?

Я опускаю Тото на пол. Он делает круг по комнате, обнюхивая половицы и мебель.

— Иногда, — признаюсь я. — Иногда — это всё, что у меня есть.

Реми кивает.

— Тогда надеюсь, однажды вы найдёте то, что ищете.

— Спасибо.

Реми выходит в коридор и закрывает за собой дверь, и я наконец остаюсь одна.

Реми дал мне комнату с ванной, и бо̀льшую часть следующего получаса я оттираю кожу тряпкой у раковины, полной горячей воды. Я всё ещё нахожу крошечные пятна крови. Такое чувство, будто я