Охота на бронзовую кисть - Анна Пожарская

бабушкой. Худой белобрысый паренек с ясными глазами, он поздоровался с вновь прибывшей и уткнулся в тарелку. Лада наложила себе пюре, взяла со сковороды котлету и пристроилась на свое место за столом. Похоже, бабушка еще порезала салат, но на внучкину долю уже не хватило. «В большой семье клювом не щелкай», – напомнила себе Лада и занялась котлетой.

– Приезжай к нам погостить после сессии, – предложила мама так буднично, будто они виделись чаще, чем раз в два года. Все уже покончили с едой, Федька удрал посидеть за компьютером, и, похоже, мама решила, что настало время «взрослых» разговоров. – У нас озеро, можно поплавать или порыбачить. Тишина, покой, солнце.

– Отличная идея, – подхватила бабушка. Она стояла рядом и возилась с заварочным чайником. Вероятно, хотела заварить свой особенный с мятой.

– Я собиралась поискать стажировку или практику, – возразила Лада. Последнее, чего хотелось, – это мотаться туда-сюда. Не представляла себе ни плотного общения с матерью, ни даже кратких диалогов с ее мужем. Поймала настороженный взгляд бабушки и поспешила добавить: – Но я подумаю. Спасибо.

– Хорошо, – подытожила мать. – Напиши, как определишься.

Лада кивнула. Она уже определилась, но, так уж и быть, напишет спустя время.

– Что сказали врачи? – поинтересовалась, чтобы сменить тему.

– Самое страшное не подтвердилось, а остальное будем лечить на месте, – мама улыбнулась с искренней теплотой. – Посоветовали поменять лекарство, и на этом все. Мы уезжаем домой через час, взяли билеты на ночной поезд.

Лада кивнула и поняла, что так и не спросила, что у брата за диагноз. Махнула рукой: если ее это не интересует, то в вопросах нет никакого смысла.

– Я поеду провожу, – сообщила бабушка строго, будто предупреждая возможные возражения.

– Хорошо, – согласилась Лада. – Только пообещай вернуться на такси.

– Обещаю, – родственница залила кипятком чайно-травяную смесь и открыла дверцу шкафа, чтобы достать чашки. – Тебе завтра еще на учебу?

– Последний день… – согласилась Лада. – А дальше зачеты и сессия.

– Значит, ложись спать, не дожидаясь моего возвращения. Поняла?

– Попробую, – не стала спорить Лада и полезла в шкаф за печеньем и безешками. Хотелось хоть немного отвлечь бабушку от воспитательного процесса.

Удалось, хоть и не сразу. Время до отъезда гостей прошло за неспешной, ничего не значащей беседой. К счастью, мама больше не пыталась делать вид, что ей хочется сблизиться с дочерью, и это облегчало задачу. Потом Лада проводила всех до двери и поспешила к себе в комнату. Страшно хотелось добраться до тетрадей Льва и еще раз изучить их содержимое, не отвлекаясь на дурманящее тепло мужчины рядом.

Уже в комнате Лада посмотрела на гаджет на руке. Отсчет продолжал убегать вдаль. До жуткого события оставалось триста тринадцать часов. Вздохнула и полезла в сумку за тетрадями. Хотелось верить, что этой магии и впрямь можно противостоять.

Уселась на кровати и погрузилась в чтение. Записи больше походили на дневник не очень уравновешенного человека, чем на текст с полезными сведениями, но кое-что казалось Ладе интересным, а кое-что – даже осуществимым в одиночку.

Задумала действовать, когда добралась до ритуала с названием: «Разговор». Сомневалась сперва, но тетрадь обещала, что он безопасен и займет не более получаса, а значит, Лада могла опробовать его до прихода бабушки.

Для ритуала требовалась настоящая картина, и девушка направилась в комнату родственницы. У той висел морской пейзаж, написанный ее старшим братом, художником, вполне владевшим техникой, но, к сожалению, не снискавшим хоть какого-то признания при жизни. Лада включила свет и в очередной раз восхитилась бабушкиной собранностью: несмотря на суету, у нее был идеальный порядок. Подставила стул, сняла картину со стены и положила ее на рабочий стол. Снова пробежалась глазами по нужному абзацу в тетрадке. Вдохнула поглубже и решилась.

Ритуал обещал ответ одушевленного персонажа картины на один любой вопрос. Лада замерла на миг, придумывая правильную формулировку, а после принялась рассматривать полотно, отыскивая того, кого можно назвать одушевленным. Картина изображала плывущую по спокойному морю лодку с чахлым сероватым парусом на фоне заката. Рыбак сидел вполоборота и задумчиво смотрел вдаль. Немолодой, потрепанный жизнью мужчина, он или ожидал шторма, или выслеживал большую рыбину. Ладе на миг стало неудобно отвлекать его, но потом она взяла себя в руки и зашептала нужные слова. Бессмысленную тарабарщину с неясной функцией.

– Трети-митти-тарли-тар, разгорается пожар, тутти-трутти-ту-ту-ту, я тебя в огне найду. Если колокол звенит, то вода в огне горит, – Лада тряхнула головой и, как велела тетрадь, осторожно погладила центр картины.

– Посмотри в мои глаза, высоко растет лоза, сети в небо окуни, солнце в краски урони, – Лада снова погладила рисунок и затаила дыхание. Полотно под ее ладонями потеплело и обрело объем, будто пальцы щупали не картину, а подогретую чеканку. Лада видела такие в гостях у подруги.

Тяжело проглотила застрявший в горле ком и прошептала последнее предложение:

– Там во тьме живет росток, восхитительный цветок, тутти-трутти-ту-ту-ту, я тебя в цветке найду.

Картина под руками потеряла твердость, и Лада, как сумасшедший в окно, нырнула внутрь полотна.

Пришла в себя от холода и невозможности вдохнуть. Вокруг была темная соленая вода, она обжигала кожу, пробиралась в уши и казалась шершавой, как наждачная бумага. Лада мысленно выругалась и изо всех сил погребла на свет, к поверхности. Не думала, что делать дальше, хотела одного – доплыть. Вынырнула в полуметре от лодки. Жадно хватила ртом воздух и направилась к борту.

– Мать честна́я, – удивился мужчина. Он был не таким подвижным, как княжна Тараканова, и не повернулся в сторону незнакомки, только скосил глаза. – Ты откуда взялась?

– Не важно, – с трудом проговорила Лада. Уцепилась за борт со стороны лица мужчины и впилась в него взглядом. – Вопрос задать хочу, – и, не дожидаясь разрешения, продолжила: – Где бронзовая кисть?

– Почем я знаю, милая? Тебе надо к большим…

– А это кто такие? – Лада почувствовала себя идиоткой.

Мужчина скосил глаза сначала в одну сторону, потом в другую, но ничего не сказал. Девушка снова мысленно выругалась. Похоже, дополнительных ответов ей не полагалось. А потом все похолодело не только снаружи, но и внутри, Лада сообразила, что она понятия не имеет, как выбираться из картины. Захотелось разреветься. Ну как можно быть такой дурой? Вроде не пять лет, а без трех минут двадцать…

Слева накатила волна, и Лада и опомниться не успела, как ее накрыло водой с головой. Пальцы разжались, отпуская борт, и поток потащил незадачливую визитершу на глубину. В холодную мертвую бездну небытия.

***

Чем дольше Лев рассматривал рисунок Лады, тем больше у него возникало вопросов. Считалось, что ритуальный набросок раскрывает проводнику сущность источника,