Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, он сорвался с места, пролетел чуть ли не через весь дворец к их комнатам, рванул дверь на себя, и…

Зареванная няня сидела прямо посреди гостиной, смежной между детской и комнатой Алины, и рыдала, закрывая руками рот. Ни Алины, ни Снежаны, ни даже этого отродья Савельева нигде не было видно. Мельком взглянув в распахнутые настежь двери, Богдан подлетел к ней, схватил за плечи, встряхнул:

– Что случилось?! Где они?! Говори!

Няня всхлипнула и судорожно вздохнула, обмерев от ужаса в его руках.

– Я сказал: говори! – почти прорычал Богдан.

– Пропали-и-и-и… – тихонечко произнесла няня и снова всхлипнула. – Гулять собрались ближе к вечеру, я-то еще подумала: странно… но… Но они Савельева взяли с собой, и пропали-и-и… Уже шесть часов как нету! Случилось, наверное, что…

Шесть часов?

– И долго ты собиралась тут сидеть и рыдать?! – чуть ли не взревел Богдан ей в лицо.

– А что мне делать было? Нас тут не любит никто… из-за Марики… Да, в лицо говорить перестали, но…

– Дура! – в сердцах выругался Богдан.

Встряхнул девицу так, будто это могло помочь, и быстро вышел из покоев. Спустя десять минут весь дворец уже стоял на ушах, а вскоре ему доложили, что Алина с дочерью и Савельевым действительно уехали. Взяли экипаж, не взяли кучера, да так и не вернулись.

Это было больше похоже на бегство, но бежать с Савельевым?! Какой-то бред. Завтра Алина и так должна была вернуться к Михаилу, если бы они исчезли вдвоем со Снежаной – тогда да. А так…

– Савельев интересовался, где живут Грицкие, – хмуро доложил Евгений. – Зачем-то. Почти сразу после этого попросил заложить экипаж.

Богдан покачал головой:

– Я еду к ним.

– Соберу остальных.

– Нет.

– Богдан…

– Я сказал: нет!

Богдан прошел мимо него, к тому моменту, как спустился на конюшни, Корта уже оседлали.

– Соскучиться ты наверняка не успел, – потрепал коня по шее, легко вскочил в седло.

По ночному Талминбургу можно было и на карете, быстрее так точно, но сейчас Богдан был абсолютно уверен только в одном: знать о том, где он был, не должны все подряд. В том числе настраивающий артефакты слуга.

Поместье Семена и Марии располагалось ближе, чем поместье Татьяны, из-за этого и подъезды к нему были лучше. Здесь несколько дорог расходились от Талминбурга в разных направлениях и были знатно вытоптаны и ухожены.

Несмотря на время, в окнах горел свет, а у подъездной аллеи стоял экипаж. Не его. Незнакомый.

Если дворецкий и удивился, что Верховный прибыл без сопровождения, то вида не подал. Лишь склонил голову и поинтересовался, чем обязаны столь поздним визитом.

– Мне нужно переговорить с бестиаром Грицким. Срочно.

– Они наверху-с, все переполошились из-за гостьи… а теперь еще и доктора к ней вызвали… могу я вам предложить…

Слова дворецкого до Богдана долетели уже на лестнице, и пусть это было сто тысяч раз не по этикету, сейчас он просто бросился наугад, повернул на голоса направо и оказался в комнате, где Мария, сложив руки, смотрела на мужа, а он на нее.

Доктор же обернулся на вошедшего, вслед за ним обернулись и Мария с Семеном, и дружно замерли. Богдан замер тоже, потому что увидел белую как мел Алину, лежащую на кровати, и все внутри оборвалось, и все в один миг стало неважно.

Кроме нее.

Глава 16

Богдан

– У девушки магическое отравление, – сообщил доктор, невысокий сухонький мужчина. Которому, кажется, было вовсе не до его присутствия, или же он просто его не узнал. – Все, что я могу – оставить восстанавливающее зелье, ну и начертить руны, которые ее поддержат…

– Я сам это сделаю, – свой голос Богдан не узнал. Но, после того, как он это сказал, все снова уставились на него. – Зелье оставьте, и уходите.

– Богдан! – воскликнула Мария, а, впрочем, ее восклицание не возымело никакого эффекта. Доктор же лишь пожал плечами, вытащил из саквояжа пузатую склянку, обернутую листочком бумаги, крепившемся к ней с помощью простой бечевки. Поставил ее на прикроватную тумбочку и взглянул на Семена:

– Счет за выезд вам чуть позже пришлю с помощником, ему же все и оплатите. Будет двойной, потому что ночью.

– Идите уже! – рявкнул Богдан так, что Мария покраснела, а Семен нахмурился и раздул ноздри, но ничего не сказал. Просто взял жену под локоть и увел за собой из комнаты. Мгновения, пока они шли к дверям вместе с доктором, показались Богдану самыми долгими. А еще разом отбросили его в то время, когда он, вернувшись из города, обнаружил умирающую Алину, всю в крови после издевательств Михаила.

Сейчас крови не было, но чувство создавалось такое, что в ней самой тоже крови не осталось ни капельки. Склонившись к Алине, он быстро начертил руны.

Магическое отравление? Как такое возможно?!

Он вспомнил их разговор на побережье, пока пульсация рун набирала силу. Тогда они не могли точно понять, какого уровня ее магия, откуда она взялась, а он… Он просто бросил ее с этим. Одну.

Знал ли об этом Михаил? Наверняка! Не мог не знать все эти годы, особенно если сейчас дошло до магического отравления! А оно и впрямь было, и сильное, Богдан увидел это по неровному сиянию рун. Они искрили в воздухе, показывая, что магия внутри нее продолжает ее отравлять, совсем как Бездна – любого из бестиаров в бою!

Да быть такого не может! Как же так? Откуда в ней магия, если сейчас он даже ее не чувствует… или…

Богдан рванул ворот ее платья, пуговицы поддались, запрыгали по полу с легким стуком. Первую руну, горящую на ее теле огнем, он увидел между тонкими ключицами, вторую – на уровне сердца. Они полыхали так, что, казалось, прожигали насквозь и нежную кожу, и нижнее платье. Чтобы проверить остальное, нужно было стащить с нее платье целиком, но он и так уже все понял.

Алина каким-то образом узнала, как запечатать свою магию. Ей в этом помогли? Или же она сделала это сама?

Ответов на эти вопросы не было, но они сейчас были и не нужны, он положил пальцы на первую руну, между ключицами. Пуская сквозь подушечки пальцев силу, чтобы ее погасить. Руна вздрогнула, затрепетала крыльями бабочки и погасла. С губ Алины сорвался судорожный вздох, и Богдан почувствовал, как по спине и по лбу сбегают струйки пота.

Эта вязь, вязь, которая была на ней – смертельно