Дочь его врага - Виктория Богачева

Ректор контратаковал. Его огонь заполнил пространство, и нападавшие отступили, выставив щиты. Они были хороши: не дилетанты, не наёмники с улицы. Двигались скоординированно, прикрывая друг друга, и их щиты держались под драконьим огнём, что само по себе говорило об уровне подготовки.

Я прижималась к стене за спиной Эшворта и чувствовала себя бесполезной. Бой в узком коридоре шёл быстро и яростно, и вмешиваться я опасалась: любое моё заклинание могло задеть Эшворта, а ведь мои атакующие навыки и так никуда не годились.

Но потом я увидела третьего.

Он появился из бокового прохода. Беззвучно, пока Эшворт был занят двумя другими. Тёмный силуэт с размытым лицом и уже поднятой рукой, с пальцев которой уже было готово сорваться заклинание. Он целился ректору в спину, и тот его не видел.

Моё тело оказалось быстрее мыслей, и огромный щит от пола до потолка встал в боковом проходе раньше, чем я осознала, что делаю. Заклинание нападавшего врезалось в него и отбросило мага назад, в темноту бокового коридора. Я услышала глухой удар и стон.

Эшворт обернулся. В полутьме его глаза встретились с моими, и неожиданно для себя я увидела в них одобрение.

— Держи проход, — приказал он и повернулся обратно к тем двоим.

Я держала. Вливала магическую энергию в щит и чувствовала, как маг по ту сторону пришёл в себя и начал его атаковать. Мне вспомнилось дневное занятие с Мерцем... а ведь тогда я думала, что тренировочный бой выдался непростым...

Смешно.

За моей спиной Эшворт заканчивал свой бой. Я слышала, как хрустнул чужой щит, и вспышка драконьего огня осветила коридор так ярко, что я на мгновение ослепла. Когда зрение вернулось, то я осторожно бросила взгляд поверх плеча: двое нападавших лежали на полу. Живые, судя по стонам, но обездвиженные.

Тот, что бил в мой щит, вдруг перестал, и до меня донёсся звук его удалявшихся шагов вглубь коридора. Выждав немного времени, я осторожно ослабила щит и выглянула из прохода.

В коридоре было пусто. Затем моё мнение привлекло тяжёлое, хриплое дыхание Эшворта. Он стоял посреди коридора и прижимал к боку левую руку. Я не сразу увидела кровь, а когда разглядела в полумраке, шагнула к нему.

— Ты ранен.

— Неважно, — он мотнул головой. — Нужно убедиться, что остальные отступили.

Из-за поворота появился Гронер с группой курсантов и двумя адъютантами

— Мы схватили ещё одного, — произнёс он, увидев двух магов на полу. — Но остальным удалось скрыться.

Ректор кивнул. Кровь уже текла по его пальцам и капала на каменный пол.

— Тех, кого мы взяли, в изолятор. Пусть ждут допроса. Необходимо усилить защиту академии. Тоннели замуровать и расставить посты у всех тайных проходов, которые нам известны.

— Тебе нужен лекарь, — сказал Гронер, и, к моему удивлению, в его голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство.

— Потом, — отрезал Эшворт.

Гронер раздражённо посмотрел на него, покачал головой, выражая неодобрение, и увёл своих людей наверх.

Мы остались в полутёмном, задымлённом коридоре. Эшворт привалился к стене и на несколько секунд закрыл глаза. Лицо его было серым от каменной пыли, на скуле темнела свежая ссадина, и рубашка с левой стороны пропиталась кровью.

— Ты закрыла меня щитом, — произнёс он медленно. — Спасибо.

От одного простого слова горло перехватило так, словно кто-то сжал его тисками.

— Тебе действительно нужен лекарь, — выдавила я, потому что молчать было невыносимо.

— Да, — после крошечной паузы согласился Эшворт. — Идём.

Глава 16

Мы поднялись на первый этаж, и Эшворт тяжело опёрся о перила лестницы. Кровь по-прежнему сочилась сквозь пальцы, которыми он зажимал рану, и на ступенях оставались тёмные капли.

В лазарете уже было людно. Целитель академии, немолодой сухопарый мужчина с коротко стриженными седыми волосами, метался между ранеными стражниками, раздавая указания двум помощникам. Но стоило ему увидеть Эшворта, он бросил всё и подошёл к нам.

— Садитесь, господин ректор, — он указал на свободную кушетку в дальнем углу, отгороженную ширмой.

— Сперва стражники, — попытался возразить Эшворт.

— Стражниками занимаются мои помощники. Садитесь. Немедленно.

Удивительно, но ректор послушался и сел.

— Адъютант, — лекарь деловито обратился ко мне. — Срежьте рубашку. Только аккуратно, не дёргайте ткань, она присохла к ране.

Мне протянули короткий нож с тонким лезвием. Я замерла нерешительно перед Эшвортом и коснулась его рубашки. Он смотрел мимо меня, в стену, крепко стиснув челюсть.

Я подцепила лезвием ткань у воротника и повела вниз, стараясь не задевать кожу. Рубашка расходилась с тихим треском, обнажая тело, и я видела всё то, что видела раньше только мельком: шрамы, мышцы, тёмные волоски на груди, которые сходились в узкую дорожку внизу живота. Вдавленный круглый след от ожога над сердцем. Длинный белый рубец поперёк рёбер.

Свежая рана — длинный порез от удара магическим артефактом — проходила под рёбрами на левой стороне. Из неё по-прежнему сочилась кровь.

— Больно? — спросил целитель, склонившись над раной.

— Терпимо, — процедил Эшворт.

— Адъютант, промокните вокруг раны. Вот этим.

Мне сунули в руки пропитанную чем-то едким тряпку, и я осторожно начала обрабатывать кожу вокруг пореза. Эшворт дёрнулся и стиснул край кушетки.

— Простите, — пробормотала я.

— Продолжай, — велел он сквозь зубы.

Целитель тем временем готовил заживляющее плетение: его ладони светились мягким зеленоватым светом.

Я же вытирала кровь и старалась не замечать, как от каждого моего прикосновения напрягались мышцы на животе Эшворта.

— Готово, — целитель приложил светящиеся ладони к ране, и ректор шумно выдохнул, расслабившись. — Порез глубокий и сосуд задет. Вы потеряли много крови. Нужно будет поберечься несколько дней. И ни в коем случае не нагружайте левую сторону.

Прошло несколько минут, и мужчина выпрямился, отняв ладони. Зеленоватое свечение погасло.

— Адъютант, закончите повязку, — велел он мне, а сам отвлёкся на чей-то возглас, полный боли.

Я не успела даже руку протянуть, как Эшворт решительно забрал у меня оставленные целителем бинты.

— Я сам, — отрезал он и неловко принялся обматывать свою торс. — Найди мне чистую рубашку.

Закатив глаза, я не стала спорить и отправилась к помощникам целителя. Как я и предполагала, в лазарете был запас одежды на такие случаи. Когда я вернулась, Эшворт как раз закончил накладывать повязку. Со стороны она выглядела нелепой, ненадёжной и неаккуратной.

Я молча усмехнулась и протянулся ему рубашку. Надев её, он поморщился, когда ткань коснулась повязки, и застегнул пуговицы одной рукой. И в лазарет как раз решительным, широким шагом вошёл Гронер.

Он окинул взглядом Эшворта и меня и сел на стул