Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub

— Спасибо за поддержку, — фыркаю.

— Я о том, что готовься, — мягко продолжает она. — К разговору. Не к скандалу — к разговору. Придет день, сядешь и скажешь. Спокойно. И посмотришь, что сделают. Мужчины показывают себя не словами, а поступками.

Слушаю и чувствую, как внутри качается маятник тревоги. Нужна точка опоры.

— Хорошо, — решаю. — Сначала разберусь с работой. Доведу все до конца и уйду, а потом... решу насчет правды. Но не раньше. Хочу, чтобы они не считали меня меркантильной сукой.

— И помни, — мама наклоняется и ее взгляд теплеет. — Ты не одна. Если надо я пойду с тобой. Или вместо тебя. Скажу то, что ты не сможешь.

— Нет. — Качаю головой. — Это мой выбор и моя ответственность. Если говорить — то мне. Но спасибо…

Сидим, держась за руки, пока не врывается Настя с домиком из кубиков — кривым, но "очень прочным, мам!". Хвалю, предлагаю укрепить фундамент книжкой.

В гостиной подкладываем том сказок.

Вечер проходит быстро. Укладываю дочку, рассказываю сказку. Настя засыпает быстрее, чем я заканчиваю, и я еще какое-то время сижу и вспоминаю ее совсем малышкой. Когда от одного ее веселого “агу” я смеялась и кружила ее…

Выхожу на кухню, гашу свет, прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Двор пуст, где-то хлопает дверь. И снова в голове, как эхо, их разговор…

—...не может быть совпадением…

— Я знаю. Но рано делать выводы…

— Если это правда…

— Нужны факты…

— А девочка? Она может быть наша?

Она — не ваша. Она никогда вашей не будет. Да, она рождена от одного из вас. Но она моя. Моя малышка, за которую я готова… Бороться до последнего.

Глава 28

Утром я еду в офис на такси, смотрю в окно на размытые силуэты прохожих и думаю о вчерашнем разговоре с мамой. Ее слова засели занозой под кожей и не дают покоя.

"Они имеют право знать. И Настя тоже."

Может, она права. Может, я эгоистка, которая лишает дочь отца из-за собственных страхов. А может, я просто защищаю ее от боли, которая неизбежно придет, когда они узнают правду и влезут в нашу жизнь, а потом решат, что им это не нужно. Снова. Как было со мной. Они приручили меня, а потом, наигравшись, сказали, что на этом все и закончится. Потому что им больше неинтересно. Я не хочу, чтобы точно так же было и с моей малышкой.

В офисе тихо и пустовато. Я одна из первых, что меня устраивает. Усаживаюсь за компьютер, открываю файлы с вчерашними находками и продолжаю копать дальше.

Цифры, даты, реквизиты. Все это складывается в картину масштабного хищения, растянутого почти на год. Егор и Павлович действительно работали слаженно и профессионально. Каждая операция продумана до мелочей, каждый перевод замаскирован под легальную сделку.

Почти каждый.

Нахожу еще одну странность. Небольшой перевод на двадцать тысяч, который прошел три месяца назад. Назначение платежа — "оплата консультационных услуг". Получатель — ИП Громова Анна Сергеевна.

Что-то в этом имени знакомое. Я пытаюсь вспомнить, где могла его слышать, и вдруг меня осеняет. Анна Громова — это секретарша Егора. Та самая девушка, которая работала в компании пару месяцев и внезапно уволилась как раз перед тем, как началась вся эта история с пропавшими деньгами.

Быстро набираю номер Нади.

— Надь, привет. Слушай, у тебя случайно нет контактов Ани Громовой? Той, что у Егора секретаршей была?

— Ани? Есть, конечно. А что такое?

— Нужно с ней поговорить. Можешь скинуть номер?

— Сейчас. Только… Лиз, она странная немного. После увольнения вообще на связь не выходила. Я ей пару раз писала, так она даже не читала.

— Попробую. Спасибо.

Через минуту приходит сообщение с номером. Я смотрю на цифры на экране и понимаю, что не знаю, что сказать. Как начать разговор? "Привет, мы не знакомы, но я хочу спросить тебя о махинациях твоего бывшего начальника"?

Решаю позвонить. В конце концов, терять мне нечего.

Набираю номер. Длинные гудки. Раз, два, три. Уже готова положить трубку, когда слышу щелчок.

— Алло? — голос девушки звучит настороженно.

— Анна? Меня зовут Лиза, я работаю в той же компании, где вы раньше были секретарем у Егора Грушевского.

— Я не хочу ничего обсуждать, — говорит она после длительной паузы.

Отдаленно, но я все же улавливаю в ее голосе страх.

— Подождите, не кладите трубку. Я не из полиции, не из следствия. Просто хочу понять, что произошло. У компании украли деньги, и меня пытаются обвинить в этом. Я ищу правду.

Снова пауза. Слышу, как прерывисто и нервно она дышит.

— Вы... вы ни при чем? — спрашивает она тихо.

— Клянусь. Меня подставили. Пожалуйста, если вы что-то знаете...

— Я не могу, — ее голос ломается. — Вы не понимаете. Они опасные. Если узнают, что я говорила...

— Кто они? Егор? Павлович?

— Да. И не только. Там целая сеть. Я случайно узнала о переводах, увидела документы. Хотела уйти тихо, но Егор понял. Мне пригрозили и сказали, если расскажу кому-то — пожалею.

— Анна, я понимаю, что вы боитесь. Но сейчас Егор и Павлович в бегах. Их ищет полиция. Они не смогут вам навредить. А вот мне могут очень сильно. Если я не докажу свою невиновность, меня посадят. Пожалуйста.

Слышу всхлип на том конце провода.

— Хорошо, — шепчет она. — Но только не по телефону. Встретимся. Сегодня вечером. Я скажу все, что знаю. Но взамен вы должны обещать, что мое имя не всплывет. Я дам показания только если будет гарантия безопасности.

— Обещаю. Где встретимся?

Она называет адрес кафе на окраине города. В семь вечера. Я записываю, благодарю ее и кладу трубку.

Сижу, глядя на телефон, и чувствую, как внутри все дрожит от возбуждения и страха одновременно. Это может быть прорыв. Свидетель, который подтвердит, что Егор и Павлович действовали вместе, что я была просто пешкой в их игре.

Дверь моего кабинета открывается без стука. Поднимаю голову — Дима. Один, без Саши. В темно-синем костюме, с усталым лицом и чашкой кофе в руке.

— Доброе утро, — говорит он, входя и прикрывая за собой дверь. — Не помешал?

— Нет, что вы. Как раз нашла кое-что интересное.

Его глаза загораются.

— Показывай.

Я разворачиваю монитор, показываю перевод на имя Анны Громовой, рассказываю о звонке. Дима слушает внимательно, не перебивая. Когда я заканчиваю, он ставит чашку на край стола и задумчиво трет переносицу.

— Хорошая работа, Лиза. Очень хорошая. Но встреча с ней... это может быть