Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

— В смысле, плохо? Он мне вот вчера только звонил и всё у него было прекрасно.

— А сегодня плохо, отравился, похоже. С утра мне звонил. А ты же знаешь, он у нас обычно по утрам всегда занят. Я издёргалась вся пока до тебя дозвонилась...

— Тебе звонил? — идиотский вопрос.

— Ну а кому ещё ему звонить? Ты же с ним не разговариваешь, — неожиданная претензия прилетает, я аж обалдела.

— Что за претензии Варвар? — огрызаюсь. Обидно становится. — Разговариваю я с ним, когда он мне звонит. Прекрасно мы с ним общаемся...

— Он сказал, что у тебя нет времени даже на то, чтобы ему позвонить. Мам, ну так нельзя. — она меня ещё и отчитывает.

— Доча, — начинаю спокойно. — Мы с ним официально развелись, напоминаю тебе, если ты забыла. Он больше не мой муж. Понимаю твоё недовольство — он твой папа и ты за него переживаешь. Но ты уже давно стала взрослой: уехала, вышла замуж, стала мамой, — начинаю ни с того, ни с сего, заводиться, — и я очень надеюсь, что ты меня поймёшь и сможешь принять моё решение. Только представь, что твой Арсений тебе будет изменять? — не выдерживаю её недовольного пыхтения.

— Мам, ты чего?

— А ты чего? У твоего папы есть другая..., - выпаливаю, и как камень с плеч сваливается.

А то ходила всё вокруг да около, никак вещи своими именами не решалась назвать.

— Ну я же не знала...

— Все знали. Я тоже знала, только верить в это не хотела никогда. Ходила, голову в песок закапывала, всё надеялась на чудо. Чуда не произошло.

— Мам, он один там. Ему плохо. Позвони хоть ему, — тон меняет на жалостливый.

— Он что не может скорую вызвать? — держусь.

— Мам, ну если бы тебе было плохо, разве бы он не приехал? Да всё бросил бы и приехал. Ты что папу не знаешь? А сейчас кто ещё ему поможет, кроме нас? Ну развелись, развелись, — ваше дело. Но он же папа мой, — всхлипывает.

— Позвоню, конечно, Варь. Не переживай...

— Напишешь мне потом? — шмыгает.

— Конечно напишу...- скидываю звонок.

Ребёнок начинает пинаться, как сумасшедший, того и гляди рёбра сломает. Мамкино настроение, похоже, чувствует.

Такой непоседа. Как я с ним справляться буду?

С именем надо уже определяться. Посмотреть что ли, кто там у нас: спокойный, верный, заботливый.

Встаю, глажу его. Дышу. На разговор настраиваюсь. Неспокойно.

Последние дни чувствовала себя очень хорошо. Вспоминать, — вспоминала, конечно, не без этого, но болезненности не было. Спокойна была. Рита ко мне переехала на время. Развлекала меня, как могла. Гуляла со мной по вечерам, сон нагуливала. Я одна уже побаиваюсь гулять, срок большой, мало ли...

Её хорошее настроение и мне постепенно передалось. Она про Айрата, конечно, ничего нам интересного не рассказывала, но судя по тому, что чатилась с ним с утра до вечера, и с лица её загадочная улыбка не сходила, — лёд тронулся. Так радостно за них. Как за себя.

Юлька в один из вечеров к нам нагрянула, с бутылочкой красненького. Детей на мужа оставила. Сидели, студенческие годы вспоминали. Насмеялись от души. Вспомнили, как Юлька с «Неизвестной» Крамского на шее ходила, вместо мехов, во время какой-то нашей студенческой вечеринки, без повода. Борька потом ей люлей не хилых навешал, когда с работы вернулся и в невменяемом состоянии её обнаружил. Они студентами в ресторанах активно подрабатывали. Долго потом они нам вспоминал ту импровизированную вечеринку.

В самый разгар посиделок, к нам Марго с Алевтиной присоединились по видео. Тоже по бокальчику подняли. Алевтина вспомнила, как Марго про коньки в апреле им рассказывала.

Рита фыркнула:

— Коньки по лужам — фигня. Мы с ней в мае и в фонтанах купались....и не только...в фонтанах...

Юлька начала всех подбивать сгонять за второй и доктору позвонить. Пригласить его на наши бабские посиделки. Хорошо, что грозный муж её остановил, не дал нам сотворить непоправимое. А то я тоже кураж с ними поймала, хоть и не пила. Вовремя остановились, а то бы я потом со стыда умерла.

Давно я так время душевно не проводила.

Когда Кох позвонил, на следующий день, даже разговаривать с ним не хотелось.

А тут вот что делать?

Подумав, набираю его:

— Мне Варвара звонила, что там у тебя?

— Отравился, похоже, подожди...

Слышу, как вытошнило его, самой плохо становится.

— Съел что-то? — спрашиваю, когда в трубке опять его мычание слышу.

— Выпил...

— В смысле?

— Водка по ходу палевная была...

— Кох, ты охренел? — не сдерживаюсь, — от палевной водки умирают вообще-то.

— Значит, умру, всё равно никому не нужен...

Жутковато становится.

— Симптомы у тебя какие?

— Не знаю, всё болит...голова, глаза, всё...

— Линзы снял?

— Снял вроде, не помню...

— Скорую вызывай.

— Не вижу нихрена, не знаю, как вызвать. Утром Варьке позвонил, ещё более-менее было, а сейчас вообще кранты...

— Адрес говори и до двери доползи как-нибудь, открой.

Недалеко совсем, думала на своей ехать сначала. Побоялась. Такси заказала. Пока ехала до него, скорую вызвала.

Дверь в квартиру открыта была. Запах ужасный. Затошнило сразу. Нос прикрыла, прошла.

Лежит на диване: краше только в гроб кладут — сам зелёный, глаза красные, похудел жутко.

Жалко его стало.

Окна открыла. По квартире прошлась. На первый взгляд и не грязно. Санузлы чистые. Интересно, сам убирается или пассия его?

— Где твоя? — спрашиваю из вредности.

— Не живу я с ней, я говорил тебе...

Продолжить не успели.

Скорая быстро приехала. Ввалились, сразу отчитывать его начали: жена беременная, что творишь?

— Мы в разводе, — вставила я свои пять копеек. — Не живу я с ним.

Кох сразу умирающим притворился.

Бригада скорой, вместо того, чтобы помощь ему оказывать, не стесняясь, принялись рассуждать: что делать? — в больницу его к алкоголикам или оставить, помрёт, значит туда ему и дорога.

Я не выдержала, наехала на них:

— Что значит помрёт? У него дети вообще-то есть, внук, я, в конце концов...

Пришлось бумаги подписать, и под свою ответственность оставить его дома.

Глава 26

Кох

— Кох, ты сдохнешь, — говорит мне, когда уже врачей проводила. — На бок ляг...я не поверну тебя, чувствую её руку на своём предплечье.

— Сдохну, — соглашаюсь с ней, и перекатываюсь на бок, не открывая глаз. Нет сил.

— Блять, Кох, — матерится сегодня. — прибила бы тебя, да боюсь, отвечать потом придётся...

Пытаюсь улыбнуться. Не получается.

Колотит так, что зуб на зуб не попадает. Ещё и мутнячки эти. Плывёт всё. Глаза закрываю — плывёт, открываю — из