Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

Если выживу, — ни капли больше. Никогда. От мысли об алкоголе тошнить начинает. И прибью ту тётку за углом, которая мне эту бутылку продала.

Но так было херово. Одиноко. Никогда так дерьмово ещё себя не чувствовал. Никому не нужным.

Настю проводил. Жена, считай, послала. Даже друзья все, как один, куда-то пропали. А я не привык один находиться. Мне нужно, чтобы кто-то рядом со мной был. Вот, как Нинель, — ненапряжно, тихо, но всегда тепло и комфортно.

— Борь, твой друг тут подыхать собрался похоже, выручай..., - слышу сквозь какое-то забытьё.

И всё. Провал.

— Ваня, Ванечка, открой глаза милый... пожалуйста, — просит меня жалостливо. Шлёпает по щекам, а я еле сдерживаюсь, чтобы расхохотаться.

Куролесили с пацанами до утра и мне вдруг захотелось её увидеть. Разбудил. Смешная. Сонная. Припухшая со сна. Вытащил её на улицу прямо в пижаме.

Накинул на неё свою куртку, вылезли в окно с ней. В школьный двор её утащил, что рядом с общагой.

Конец апреля, погода стоит последние дни замечательная, почти летняя: солнышко лучами тёплыми ласкает, первые листочки на деревьях уже распустились, птички радостно песни весёлые распевают. Народ спит ещё в такую рань. Красота...

Настроение отличное, заводное.

Подхватил её на руки, хотел поднять над головой, но что-то повело меня спьяну. Не удержал. Грохнулся вместе с ней прямо на асфальт.

Лежу, трупом притворяюсь.

— Ванюш, я же не дотащу тебя, — всхлипывает.

Приоткрываю один глаз: сидит на коленочках рядом, испуганная, слёзы по щекам...

Не выдержал, рассмеялся. Схватил её. На себя затащил. Обнял.

— Дурак! — отбиваться начинает, вырывается. Прижимаю её к себе сильнее. — Я испугалась за тебя, разве можно так шутить?! — обмякла в моих руках обессиленно, в глазах всё ещё слёзы стоят.

— Могла бы убежать, бросить меня здесь одного на произвол судьбы...

— С ума сошёл?!

— Не бросила бы? — рассматриваю её. Изучаю.

И, кажется, тону в её глазах. Не замечал никогда, что они у неё такие...красивые. Наполненные. Не пустые.

Засмотрелся.

— Никогда..., - так сказала, что верю ей.

Губы сами растягиваются в улыбке. Хорошо на душе становится. Тепло.

— Ты чего там лыбишься алконавт доморощенный, — вздрагиваю от Борькиного голоса.

Открываю глаза. Морщусь от воспоминаний. Прислушиваюсь к ощущениям. Дерьмово. Но уже так не колотит. И голова вроде на части не разрывается. Живой, похоже. Интересно, сколько я так провалялся?

— Лежите спокойно, — рядом с другом, похоже, сестричка стоит.

— Ты как вообще до такой жизни докатился, Кох? — бодренько, как всегда, интересуется друг.

Выражение лица неопределённое, могу предположить, что глумливое.

— Как, как, не знаешь что ли? Катился катился и докатился. Где Нинель? — спрашиваю его, пытаясь найти её в толпе шляющихся по моей квартире людей.

Нихрена не вижу без линз. По кровати свободной рукой начинаю шарить, очки искать.

— Да лежите вы уже спокойно, — вызверилась на меня дама в халате...

— Где жена моя? — спрашиваю у неё.

— Ты развёлся, напоминаю тебе, — отвечает за неё Борька. — Уехала она.

— Куда уехала?

— Домой уехала.

— Ясно, очки мне найди? — смотрю в упор на белый халат и спрашиваю: когда встать можно?

— Докапает, встанете, если сможете, — отвечает мне голосом робота.

— Не выдержу, обделаюсь прямо здесь, убирайте нахрен..., - никакой реакции.

Борька напяливает на меня очки.

Присматриваюсь к медсестре. Никакая вообще. Если бы не белый халат, то не заметил бы её в толпе.

— Обоссусь сейчас, — хочу грозно сказать, но получается так себе.

Нет никаких сил терпеть, моча до мозга кажись уже дожурчала.

— Поржём, — Борька тут как тут, хоть его и не приглашали.

Медсестра недовольно вытаскивает из меня иглу:

— Эти мужики, хуже детей, — ворчит.

— Помоги, — тяну трясущиеся ручонки Борьке.

— Иди сюда дорогая, — помогает мне встать, а меня ведёт. Чуть не ёбнулись вместе с ним на кровать. Он ржать, как полный дебил начинает, вместо того чтобы мне помогать изо всех сил. Заливается прям.

С горем пополам добрели до туалета.

Назад я уже по стеночке сам дочапал.

К вечеру немного отоспался, полегчало чуток. Даже бульона несколько ложек съел, который нам Юлька привезла.

Грохнула об стол термос так, что я, если бы мог, подпрыгнул бы на диване.

Ходила вокруг да около. Смотрела на меня, как на врага народа. Наконец, прорвало её:

— Кох, вот от тебя одни неприятности. Даже нажраться нормально не можешь. Вот зачем ты жене своей бывшей позвонил, — специально сучка, «бывшей» её называет, — тебе что позвонить больше некому было? Почему шалаве своей белобрысой не позвонил, если у вас с ней любовь такая невъебенная? — морщусь. У меня даже в мыслях не было ей звонить так-то.

Ничего не говорю. Пусть орёт. Сам виноват. Потерплю.

— Поздравляю, сын у тебя родился, — выдаёт мне, успокоившись.

* * *

Полетел к ней, как только в себя пришёл.

Разволновался, когда сестрички мне разрешили его подержать. Как будто детей никогда маленьких не видел и на руках не держал. Эмоции захлестнули так, что чуть не разрыдался.

Внука держал, ничего подобного не испытывал. Варвару она дома рожала и я впервые увидел её только через несколько недель. Настю так вообще никогда своей не считал.

А этот мой, без вариантов. Орёт так, что через весь коридор слышно. Хоть и маленький совсем. Всего два семьсот. Раньше срока она его родила. Держишь его, и боишься пальцем пошевелить, дышать боишься, чтобы, не дай бог, не повредить это хрупкое, нежное творение.

Нинель бледная, похудевшая, но глаза блестят. Светятся. И пахнет вкусно. Молоком.

— Ты имя уже придумала?

— Думаю...

— Может Семёном назовём, как деда моего.

— Да ну тебя в жопу Кох, будет, как мой дед — Демьяном.

— Как скажешь, — соглашаюсь. — Прости меня Нин.

— Забудь...

Через несколько дней их из роддома в детскую больницу перевели, под наблюдение. Пацан, неожиданно, забыл дышать, как мне объяснили. Я перепугался не на шутку. На уши всех поднял. Но вроде ничего страшного. Сказали, что бывает такое у новорожденных, особенно у недоношенных. Обследуют. Понаблюдают и выпишут.

Я квартирой пока занялся. Доделвал то, что Нинель не успела. Докупал всё необходимое. Самое лучшее.

У моего сына должно быть всё только самое лучшее.

Переселился на время к ней. А может и не на время. Может наладится ещё всё у нас. Надеюсь на это. Да и помощь ей в первое время нужна будет. Непросто одной с маленьким ребёнком.

Анжелка с радаров пропала...хорошо...

Глава 27

Нинель

Иду по дорожке в парке быстрым шагом, толкая перед собой коляску, подставляя лицо ласковому весеннему ветерку. Погода стоит прекрасная: солнце греет уже совсем по-весеннему,