Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

— Бесценный вклад от любителя бесценных вкладов, — тихо прорычала Монис.

— И все-таки: нам жаль, — с напором договорила Ландра, заглушая сердитое шипение волчицы. — Граф Ланге враг полукровок, но он твой отец. Был… отцом… И мы понимаем, как тебе больно.

— Понимаем, — с придыханием подтвердила Олив, заваливаясь на мое плечо.

Бесценный вклад? В развитие и законотворчество?! Я будто в другой мир вернулась из обезволенной дымки, растянувшейся на четыре недели. Из жарких, требовательных объятий вампира, сохранившего меня для себя.

Хотя нет, мир тот же… С его фирменной слепотой и дикими правилами.

Благодаря жестокому убийству, шокировавшему толпу на Аптечной улице, отец из преступника сделался жертвой. Уважаемым гражданином, павшим от клыков безумного полукровки.

То ли дело Шо развалилось, не дойдя до суда, то ли «Трибьюн» опустил момент с обвинением. В конце концов, Лионнел Ланге убит, его дочь похищена зверем, его супруга и сыновья сражены горем… К чему ворошить грехи двадцатилетней давности? Да и кто она такая, Огния Мотт?

— Граф был толстым ублюдком. Он заставлял беременных полукровок регистрировать детей. Угрожал парам разводом, заставлял сдавать жидкости. Издавал законы, притесняющие существ. Он похитил Эзру Грифф и морф знает кого еще! — процедила Монис и, сузив глаза, быстро глянула на меня. — Но мы понимаем, да. Па-а-апочка.

— Похищенных нашли? — перевела я тему, внутренне содрогаясь от этого липкого «папочка».

Наверное, сообщество полукровок было радо смерти графа. Валенвайд очень им удружил, растерзав отца до слушания в магтрибунале.

— Если бы! — фыркнула она. — Хранилища банка досмотрели, следователь Шо лично туда спускался. Никого, ничего.

— Но я видела там чудесных тварей! Птиц, рыб! — недоуменно воскликнула я. — На клетках были такие бирочки… с номерами и зонами… Их будто готовили к перевозке в новое место.

— В банке только «добровольные» взносы, закупоренные магией. Коробки, бумажки и россыпи голден-хазов. Ни шерстинки, ни чешуйки живого существа, — прохрипела Монис. — Ни Эзры.

— Да как же это так… Они не могли успеть за сутки, — в ужасе прошептала я.

Прочесала пальцами волосы, вспоминая, не придумала ли. Может, я спятила, пока разыскивала Эрика в жутких подвальных лабиринтах? Безумие всякой леди Честер в роду прописано.

Да нет, точно там были клетки. И страж-индус с раздражающе гремящими четками и ароматом карри. И тюрьма… с блюдцем… с почти растерзанным вампиром.

Шо обязан был найти следы. Капли крови, огрызки ауры! Неужто следователь совсем ослеп?

— У них было больше, чем сутки, — скривилась Олив.

Красивое личико мисс Омирсен от гримасы ничуть не пострашнело.

— У Шо ушла неделя, чтобы получить доступ к банковским хранилищами. В академию постоянно приходили люди из Совета, ищейки из магтрибунала… Искали тебя, искали Валенвайда, — пояснила Ландра. И вдруг виновато пожала плечами. — Я не специально подслушивала разговоры ректора! Просто… воздушные потоки в академии очень контактны…

— Чудесные потоки, — Олив ухмыльнулась до ямочек на щеках и быстро заправила светлый завиток за ухо. — Без них мы не знали бы и половины!

— Люди Шо поставили непроницаемую завесу у тайного выхода на Аптечной улице. Посты находились и внутри банка, на всех этажах, кроме верхнего, — прошептала дриада, накрывая ладонями дрожащие веки. Не иначе, с потоками контактировала. — Однако, когда разрешение на досмотр было получено, хранилище оказалось пустым. Полы и стены тщательно замыты, точно там не индусы похозяйничали, а выводок воспитанниц «Эншантели». Господин Кесслер именно этими словами докладывал.

— Похоже, я знаю, как они всех вынесли. И вывели, — вздохнула я.

Нельзя было давать «Братьям» время. Ни суток, ни лишнего часа!

Путаясь в словах и перепрыгивая с фразы на фразу, я рассказала соседкам про балкон. Тот самый, что нависает над сияющей залой хранилища, заставленной «взносами». Из круглого отсека легко попасть в тайные подземелья — всякому, у кого есть брошь с «глазом Солины».

Конечно же, Шо ожидал, что остатки гипнотизеров засуетятся после смерти отца. Попытаются вынести ценности, накопленные и награбленные графом… Он поставил своих людей на всех основных точках. И у дома аптекаря, и возле круглой сейфовой двери в зоне выдачи и приема.

Он не мог упустить! Но упустил…

— Думаю, они как-то смогли поднять клетки на балкон. А потом через комнатку с трио гипнотизеров попали в папин кабинет, — договорила я. — От него всего пара шагов до лифта, дальше крыша… и площадка для телепортации элитных вкладчиков. Как оттуда — не знаю. Вряд ли воздухом?

— У них две стаи обезволенных ламбикуров. Можно и воздухом, — фыркнула Монис. — Птиц в Дебрях не нашли. Единственного, вон, в заповедник передали… на реабилитацию… Только его после этой «реабилитации» еще раз реабилитировать придется, если верить горьким стонам из адаптационного корпуса.

— А если не воздухом, то древними телепортами, — вдохновенно подсказала Олив. — Помните, как странно уходили юноши, напавшие на свадьбу? У них были брошки… с «обратным отзывом»…

— Шурх знает, на какую еще древнюю магию способны индусы. Стоит ли гадать? — примирительно выдохнула Ландра. — Как бы они ни ушли… В банке остались только бумажки.

Выходит, все напрасно? Эзру не спасли, существ не освободили? Деятельность братьев-гипнотизеров не прикрыли, законы не отменили?

— Напротив, Веро… Законы подумывают ужесточить, — угадав мои мысли, прошептала Олли. — Скоро в Верховном Совете новое слушание.

— Но ведь отца больше нет!

— А дело его живе-е-ет, — флегматично протянула Ландра. — Контроль над полукровками выгоден Совету, ценные взносы — отличный капитал.

— Но зачем ужесточать? Законы и так не сахарные.

— Вампир напал на мага-аристократа средь бела дня, прямо в столице… и убил. Кроваво, жестоко, — напомнила Монис, плотоядно сверкая глазами. Словно желала повторить подвиг Ваденвайда со мной. — Люди испугались… Первокровки боятся отпускать дочерей на прогулки по Эстер-Хазу… Разве могли уважаемые господа не воспользоваться подарком? Они, как видишь, не идиоты.

Спрашивала я, уже зная ответ. Но никак не могла с ним примириться. Отмахивалась от правды, даже когда Монис слово в слово повторила мою догадку.

Жажда наживы — она бесконечна… Чем больше господа получают, тем большего желают. Аппетит их неизмерим, прозорливость впечатляет. Даже трагичная смерть графа Ланге легла в их дело крепким кирпичиком. Идеальной подпоркой.

— Из одной отрубленной головы вылез десяток новых, — покивала Ландра, фокусируя мутный взгляд на окне.

Но разве не понимают деятели из Верховного Совета, что, потакая идеям отца, лишь добьются бунта? Восстания полукровок? Тогда крови и жестокости будет намного больше, чем на Аптечной улице.

— Ты зря думаешь, что мы радуемся смерти графа, — тихонько добавила Олив. — Лучше бы его судили по справедливости. Лучше бы допрашивали, обвиняли в грязных делах… Тогда бы на все его хваленое «законотворчество» упала