Измена. Брат мужа - Оксана Алексаева

блеск. И я лишь сейчас понимаю, что ляпнула лишнего.

— С чего такая яростная защита? Ты слишком близко к сердцу принимаешь его проблемы,

Ульяна. С чего бы это?

Холодок пробегает по спине. Он что-то заподозрил? Боже…

Какая же я дура!

Нельзя. Нельзя этого допустить.

— Потому что это несправедливо! — я стараюсь, чтобы мой голос звучал убедительно, но

чувствую, как он срывается. — Любой бы на моем месте возмутился такой откровенной

подлости! Речь идет о честности, Виктор! О порядочности. Я думала, что ты не такой…

Алчный.

— О честности? — он делает еще один шаг ко мне, и я невольно отстраняюсь. Его взгляд

становится тяжелым, изучающим. Воздух сгущается. Становится плотным, почти

осязаемым. Дышать трудно.

— Или ты так за него переживаешь по каким-то другим причинам, Ульяна? Что-то я не

припомню, чтобы ты раньше так вступалась за кого-то в моих деловых разборках.

Особенно так… Эмоционально.

Паника начинает подступать к горлу. Сердце колотится так сильно, что, кажется,

вот-вот выскочит из груди. Ладони моментально становятся влажными, пальцы начинают

мелко дрожать. Я пытаюсь что-то сказать, возразить, но слова застревают где-то на

полпути.

Черт, как я могла это допустить?!

Меня словно ледяной волной накрывает. Такой, что сразу же отрезвляет и заставляет

засунуть свои эмоции куда подальше.

— Я… Я просто… — голос предательски слабеет, превращается в невнятное бормотание. — Я

не понимаю, к чему ты клонишь…

— Да неужели? — он кривит губы в неприятной усмешке. — А мне кажется, ты прекрасно

все понимаешь. Уж больно ты рьяно его защищаешь. Может, между тобой и моим дорогим

братцем что-то есть, а, Ульяна? Что-то, о чем я не знаю?

Удар! Прямо в солнечное сплетение. Я чувствую, как краска отхлынула от лица. Перед

глазами поплыло.

Нет, нет, только не это! Он не должен догадаться!

— Что ты… Что ты такое говоришь?! — выплевываю я, задыхаясь. — Это… Это бред! Какая

чушь! Как ты мог такое подумать?!

Волнение лишает меня дара речи. Я чувствую, как дрожат руки, как ноги становятся

ватными. Я должна это отрицать, должна быть убедительной, но страх парализует. Страх

разоблачения, страх последствий. Сама виновата!

Виктор видит мою растерянность, мою панику. И его подозрения, кажется, только

крепнут.

— Бред, говоришь? — он наклоняется ко мне, его глаза опасно сужаются. — А по-моему,

твоя реакция говорит об обратном.

Нужно срочно что-то делать, как-то замять этот разговор, пока он не докопался до

правды.

Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки, прогнать предательскую дрожь.

— Послушай, Вить, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, даже

устало. — Прости, я, наверное, погорячилась. Просто… День был тяжелый, я устала. И

да, мне действительно показалось, что ты поступил со Стасом несправедливо. Но это,

конечно, не дает мне права так реагировать.

Я отвожу взгляд, смотрю куда-то в стену. Главное — не встречаться с ним глазами, не

дать ему увидеть мой страх.

— Наверное, ты прав, это ваши с ним дела, — продолжаю я примирительным тоном. — Я не

должна была вмешиваться. Давай забудем этот разговор. И… Пойдём ужинать?

Я чувствую, как он сверлит меня взглядом, взвешивая мои слова. Поверил? Или просто

решил отступить на время? Молчание затягивается, напряжение в комнате становится

почти осязаемым.

Наконец, муж выпрямляется.

— Ладно, — говорит он глухо. — Пойдем.

Судорожно киваю, следуя за ним вниз.

Сердце все еще бешено колотится. Руки дрожат. Кажется, пронесло. На этот раз. Но я

понимаю, что это только начало. Подозрение посеяно. И теперь мне придется быть еще

осторожнее. В тысячу раз осторожнее. Иначе все рухнет.

Глава 28

Стас

Мне кажется, или я слышу сверху крики?

Будто бы кто-то на повышенных тонах выясняет отношения… Хм.

А это интересно.

Любопытство побеждает, и я решаю выйти на разведку. В последнее время складывается

ощущение, что я постоянно нахожусь в этой комнате, словно в тюремной камере

какой-то. Замкнутое пространство и одни и те же стены давят на психику хуже любой

изоляции.

А потому что если выйду из неё и столкнусь с Ульяной — все. Пиши пропало.

Вот и теряюсь, как могу. Скорее бы братец порешал вопрос с долей, как только деньги

капнут мне на счет, я и дерну отсюда.

Выхожу в коридор. Напрягаю слух.

Не трудно догадаться, что ссора происходит между Виктор и Ульяной. А что, собственно,

могло стрястись? Что могло пошатнуть их идеальный семейный союз?

«Что за истерики?!

Как ты так мог поступить со Стасом?!

А какое тебе дело до моих личных дел с братом?!

Ты же его брат… Намеренно обрушил стоимость его доли… А почему ты так рьяно за него

заступаешься?!»

Вау. Впечатлен.

Моя дорогая бывшая решила заступиться за меня? Неожиданно.

Так, что даже аж приятно.

Вот только ничего это не изменит. Виктор не упустит возможность поглумиться надо мной

и лишний раз втоптать в грязь, используя моё безвыходное положение.

Но то, как Ульяна пытается вразумить братца…

Ух, аж кровь приливает к лицу. Сердце начинает бешено стучать в груди, мелкая дрожь

пробивает тело.

Уля, Уля…

Так вот, кто послужил яблоком раздора. Я.

И не боишься спалиться перед муженьком? Он ведь не дурак, по-любому что-то

заподозрит. Я-то свалю отсюда рано или поздно, а ей с ним жить…

Нет, надеюсь, Виктор не такой идиот, он не будет вредить Ульяне. Едва об этом думаю,

грудь пронзает ярость, кулаки сами по себе

крепко сжимаются. Пусть только попробует… Удавлю.

Кажется, моя фантазия слишком разыгралась. Придумываю себе всякое.

Ну ссорятся они, и что дальше? Это нормально.

Идеальных семей не бывает. У всех происходят разногласия. Но в этой трещине — я. Я

виновник.

А это… Больнее, чем хотелось бы себе признать. Это значит, что я ей не безразличен.

И этот факт так или иначе зарождает внутри глупую надежду. И именно эта надежда

делает боль только сильнее.

Я снова начинаю строить пустые иллюзии, которые точно никогда не сбудутся.

Делаю несколько шагов вперёд и… Едва ли не сталкиваюсь с Тимошей.

Который раз за последнее время ловлю себя на мысли: в этом доме всё происходит

неожиданно.

Слова, встречи, повороты.

И вот сейчас передо мной его глаза. Широко распахнутые, испуганные.

Щёки побелели, губы поджаты. Маленькое тело дрожит, будто его пронзает тот же холод,

что растекается по моей спине, стоит мне услышать очередной крик Виктора.

— Эй, Тим… — тут же опускаюсь перед ним на корточки, стараясь говорить как можно

мягче, почти шёпотом. — Всё хорошо.

Он не отвечает. Лишь чуть склоняет голову, отводит взгляд, кусает