Измена. Брат мужа - Оксана Алексаева

Тело напряжено, как туго натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Я

сдерживаюсь изо всех сил, лишь бы Виктор ничего не заметил, лишь бы не понял, что

происходит внутри меня, какая буря разразилась в моей душе.

— А что с настроением? — он прикусывает меня за мочку уха, и меня пронзает волна

колючих мурашек. Это не приятное возбуждение, а электрический удар, напоминающий о

поцелуе Стаса, о его вкусе, о его руках… К горлу подступает ком, я с трудом глотаю.

— Со мной всё в порядке, — растерянно отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться

в панике. Как будто он прочитал мои мысли, заглянул мне в душу и увидел всю правду.

— Точно? — он повторяет свой вопрос, и в его голосе слышится тень недоверия.

— Угу. Садись за стол. Ужин почти готов, — я пытаюсь отстраниться, не в силах больше

терпеть его близость. Чувствовать на себе прикосновения одного, а всем сердцем, всей

душой любить другого — это невыносимая пытка, которая разрывает меня на части.

— Кстати, Стас будет ужинать? — как бы невзначай спрашиваю я, хотя мой голос

предательски дрожит. Я хочу, чтобы он был здесь, рядом, и ровно настолько же боюсь

его присутствия, боюсь этих вспышек неконтролируемых чувств.

— Не знаю. Захочет, придет, — тон Виктора резко меняется, становится раздраженным,

холодным. — Он скоро уедет и не будет нас стеснять. Думаю, уже завтра его здесь не

будет.

Сердце пронзает стрела. Острая, болючая, невыносимая. Завтра…

Это слово наполняет меня ужасом. При этой мысли в груди что-то обрывается, словно

тончайшая нить, державшая меня на грани срыва. Я роняю нож, резкий звук разрезает

тишину. Быстро беру себя в руки, делаю вид, что ничего не случилось.

— Кхм… Ясно, — бурчу я себе под нос. Руки дрожат так сильно, что я едва держу нож.

Нечаянно режу палец, инстинктивно подношу его к губам. Металлический привкус крови

обжигает язык, напоминая о другой боли, той, которая творится в моей душе.

— Он попросил меня выкупить его долю в этом доме, — заявление Виктора сильно

удивляет. Больше шокирует.

Даже так…

Значит, он таким способом решил разорвать все связи? Чтобы ничего его больше здесь не

держало? Чтобы забыть о нас?

Желудок сводит в тугой спазм. Я чувствую, как подступает тошнота.

— Ты согласился? — спрашиваю я, голос дрожит, предательски дрожит, я не могу его

контролировать.

— Да. За пол стоимости.

— Что?! — вскрикиваю я, резко разворачиваясь к Виктору. Впервые за всё время я не

сдерживаюсь, не прячу свои чувства.

Он смотрит на меня с таким удивлением, словно не понимает моей реакции, не понимает,

что я чувствую.

— Почему, Вить? Почему ты сделал это?

— А как он хотел, Уль? Он никогда не занимался этим домом, все, что здесь есть — это

все благодаря мне. Я вкладывал сюда деньги, силы, время. А он думает, что заявился

сюда спустя столько лет и получит нахаляву свою часть?

— Но это же нечестно, — шепчу я, разочарование сжимает горло. Я всегда думала, что

мой муж честный и порядочный. Оказывается, я ошибалась. Он не просто обманул Стаса,

он использовал ситуацию, чтобы насолить брату. Это отвратительно.

— Ульяна, это жизнь. И в ней не всегда бывает честно, — Виктор ухмыляется, пожимает

плечами. Его безразличие ранит сильнее, чем любое обвинение. — Он всё равно

согласился. Понял, что лучше так, чем совсем ничего.

Я стискиваю челюсти. Сердце болит за Стаса. У него и так непростой период в жизни, а

тут ещё и Виктор… Злость накатывает волной. Ярость клокочет внутри меня, готовая

сжечь все на своём пути.

— Но он твой брат, — пытаюсь заставить взыграть его совесть, но понимаю, что это

бесполезно.

— И что это меняет? Тем более, у нас такие отношения, кот с собакой и то лучше

ладят, — Виктор отодвигает стул и садится за стол. А у меня пропадает всякое желание

сидеть с ним рядом. Мне просто противно.

— Ты чего так взъелась? М? — он бросает на меня проницательный взгляд, словно

пытается разгадать мою тайну.

— Знаешь, я что-то передумала ужинать. Аппетит пропал. Пойду к себе, — резко

отбрасываю кухонное полотенце и быстрым шагом направляюсь на второй этаж.

— Уль, ну ты чего? — слышу его голос позади, но мне уже всё равно. Внутри меня такой

пожар, что мне необходимо остаться одной.

Иначе я не сдержусь, и эта ссора перерастёт во что-то гораздо большее. Кажется,

Виктор уже что-то заподозрил.

Глава 27

Ульяна

Громко хлопаю дверью, так, что стены вздрагивают.

Пусть Виктор знает, пусть чувствует, как меня трясет от его подлости! Снизить цену

доли Стаса в два раза! В два! И ведь сделал это нарочно, с каким-то садистским

удовольствием, чтобы насолить брату, чтобы показать, кто здесь главный, кто вершит

судьбы.

А Стас…

Как он это переживет?

Ведь это и его дом тоже! Ему так нужны деньги… Он рассчитывал на них.

И Виктор, этот человек, которого я считала честным, благородным и порядочным, так

хладнокровно, так цинично растаптывает его.

Во мне все кипит. И не только от несправедливости по отношению к Стасу. Сердце

сжимается от боли за него, от любви к нему — той самой запретной, тайной любви, о

которой Виктор не догадывается.

Пока не догадывается…

Иначе бы он не просто цену снизил, он бы Стаса с землей сравнял. И меня тоже.

Понимаю, что этой ссорой могла зародить в нем сомнения. Но не могу по-другому. Эмоции

бушуют внутри, словно мощный тропический ливень, их невозможно сдержать.

Слышу шаги мужа в коридоре. Тяжелые, уверенные. Кажется, сейчас начнется… Сажусь на

край кровати, сжимая кулаки. Спокойно, Ульяна, спокойно. Ты должна быть сильной.

Дверь открывается без стука. Виктор. Как я и думала. Лицо напряженное, брови сведены

к переносице.

— Что это было сейчас? — голос у него низкий, с металлическими нотками. — Что за

истерики, Ульяна?

— Это не истерики, Виктор, — стараюсь говорить ровно, хотя голос дрожит от

напряжения. — Это возмущение. Как ты мог так поступить со Стасом? Зачем ты это

сделал?

Он усмехается, подходит ближе, останавливается напротив.

— А тебе какое дело до моих дел со Стасом? Милая, это касается только нас обоих.

Ничего личного. Он сам виноват, что оказался в таком положении.

— Ничего личного? — переспрашиваю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ты же

его брат! Ты намеренно обрушил цену его доли. Неужели ты не понимаешь, что это

просто грабеж! Ты пытаешься его уничтожить! Это… Это подло, Виктор!

Он смотрит на меня пристально, в его