Своенравная Жена тайного советника - Таисия Шатская

— Кто это? — спросила Лиза тихо.

— Брат мой, — сказал мальчик. — Не ваше дело.

Из-за его плеча Лиза разглядела младшего: лет шести, бледного, с провалившимися щеками и лихорадочным румянцем. Он лежал, подтянув колени, и после каждого приступа кашля хватал воздух ртом, точно вытащенная из воды рыба.

— Он болен, — сказала Лиза.

— Да что вы говорите, мадмазель, а я бы так и в жизнь не догадался, — огрызнулся мальчик.

–– Да как ты с графиней разговариваешь, щенок! –– возмутился Карп.

Лиза жестом попросила его успокоится.

— Лекарь смотрел? –– Она спросила и сразу поняла, какую глупость спросила, откуда у маленьких оборванцев деньги на лекоря.

Мальчик не ответил. Только рука его, лежавшая на плече брата, дрожала.

— Господи, Лиза, уйдём отсюда, — зашептала Анна снизу. — Это заразно, я уверена, это чахотка, ты не смеешь…

Лиза не обернулась.

— Ты можешь идти, — сказала она ровно. — А я останусь.

Сзади послышалось, как зашуршали юбки, и Анна действительно покинула чердак.

Лиза подошла ближе. Мальчик вжался спиной в стену, но не отвёл взгляда.

— Как тебя зовут?

— Никак.

— Меня зовут Лиза. А это мои люди, — она кивнула на охранников, стоявших у лестницы. — Они вас не тронут. Я хочу только посмотреть на твоего брата.

Мальчик смотрел на неё долго. Потом медленно, недоверчиво отодвинулся, всё ещё заслоняя брата.

Лиза опустилась на колени прямо на пыльный пол. Младший смотрел на неё мутными, блестящими от жара глазами. Она протянула руку и тронула его лоб. Лоб был горячий, сухой, как нагретая на печи глина.

— У него жар, — сказала она. — Вы здесь ночуете?

Мальчик кивнул, не глядя.

— А еда у вас есть?

Он сжал губы. По лицу его прошла судорога — не то злость, не то готовность расплакаться.

— Пирог, — выговорил он наконец. — Я нёс ему пирог.

Лиза выпрямилась. Колени у неё дрожали — не от страха, от чего-то другого, чему она не сразу нашла имя. Она посмотрела на человека Верского.

— Я забираю их, — сказала она.

— Барыня, — начал тот.

— Забираю, — повторила Лиза. — Позови экипаж. Ближе к чёрному ходу.

— Лиза, ты сошла с ума! — Анна стояла, прижимая платок к носу. — Это уличные дети, они обворуют тебя в первую же ночь. И что скажет твой муж?

— Муж пусть скажет, что хочет, этого я ему запретить не могу.— отрезала Лиза. — Я не оставлю их здесь.

Она повернулась к мальчику:

— Пойдёшь со мной. Твоего брата мы понесём. Если будешь вырываться — всё равно поймают, но это будет хуже для вас обоих, сам понимаешь.

Мальчик смотрел на неё, не мигая. Потом губы его дрогнули, и он кивнул — коротко, отрывисто, как будто это движение вырвалось помимо его воли.

В экипаже младший задремал у Лизы на руках, изредка вздрагивая от кашля. Она придерживала его голову, чувствуя, как горит сквозь рубашку его тело. Напротив сидел старший — прямой, настороженный, точно готовый в любую минуту выпрыгнуть. Анна молчала, отвернувшись к окну, и только раз сказала, не глядя:

— Ты всегда так. Сначала делаешь, потом думаешь.

Лиза не ответила. Анна еще немного посетовав, пожелала Лизе благоразумия и отправилась домой.

Дома она распорядилась коротко, без предисловий:

— За лекарем, немедленно. Детей — в ванную. Отмыть, переодеть в чистое, дать горячего. Комнату в людском крыле, постель согреть.

Слуги засуетились. Старший не давался, пока не увидел, что брата несут следом, — тогда пошёл сам, всё время оглядываясь.

Лиза осталась в прихожей одна, посреди снятой шубы и принесённой дорожной пыли. Только теперь она заметила, что ладони у неё серые, а на подоле — пятно, похожее на дёготь.

Прошло с полчаса. В доме пахло согретой водой, крахмалом и аптечной ромашкой, которую где-то уже кипятили для припарок. Лекарь поднялся наверх, и Лиза ждала внизу, меряя гостиную шагами.

Наконец к ней вышла горничная — та самая, что уводила детей в ванную. Вид у неё был растерянный, щёки раскраснелись от пара.

— Елизавета Михайловна, — сказала она, помявшись. — Вы велели доложить. Только тут такое дело…

— Говори.

— Старший-то, что за мальчишку вы приняли, — не мальчишка он вовсе. Девочка.

Лиза замерла.

— Точно?

— Точно, барыня. Сама мыла. Девочка, лет десяти, не больше. Волосы у неё по-мальчишечьи стрижены, оттого и вышло. Звать не говорит, молчит. И с братом так и сидит — за руку его держит.

Глава 16

Глава 16

Лиза медленно опустилась в кресло. В висках гудело. Она смотрела на свои испачканные ладони и не могла понять, что теперь делать с тем, что навлекла на себя — и с девочкой, которая воровала пирог, и с мальчиком, который горит в жару, и с мужем, который узнает обо всём через час, если уже не узнал.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Иди. Лекарь пусть докладывает мне лично, не дожидаясь мужа.

Горничная кивнула и вышла. Лиза осталась одна. В доме снова было тихо, только сверху, из людского крыла, доносился ровный, тяжёлый звук — кашель, который всё не унимался.

Лекарь сошёл вниз, когда на улице уже смеркалось.

Лиза сидела в гостиной, не зажигая свечей, и вздрогнула, когда в дверях выросла его тёмная фигура.

— Ну что? — спросила она, вставая.

— Воспаление лёгких, — сказал лекарь, снимая перчатки. — У мальчика. Худое дитя, ослабшее. Пульс частит, в груди хрипы, жар сильный. Я пустил кровь, велел горчицу на грудь и питьё тёплое с липовым цветом. Но, сударыня, надобно смотреть за ним ночью. Если к утру жар не спадёт, я не поручусь.

— Что нужно, чтобы он выжил? — спросила Лиза прямо.

Лекарь помолчал.

— Покой, тепло, еда. И молитва. Остальное — как бог даст.

–– А волховские средства?

Брови лекаря поползли вверх.

–– Елизавета Михайловна, возможно ли, тратить столь ценные снадобья на уличных оборванцев?

–– Скажите пожалуйста, Карл Рудольфович, наш дом похож, на дом нуждающихся людей ?

–– Прошу простить меня, если посмел оскорбить вас, ваша светлость, признаться я просто не привык к такой.. кам.. доброте.

Лиза поняла, что хотел сказать врач. Имел в виду он вовсе не доброту, а расточительность и это возмущало. Почему покупку веера отделанного слоновой костью