Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

— Пока ничего.

— Он так выглядит не потому, что ничего.

Сайвера посмотрела на Торвейна.

— В этом она права.

Он достал тонкую папку.

Положил перед собой.

На обложке стояли несколько архивных отметок.

Торвейн открыл.

Сайвера читала вверх ногами.

Фамилия бросилась в глаза сразу.

ВЕЛЬРАН.

— Ты привёз это с собой? — спросила она.

— Нет. Я взял сводные копии по нескольким исчезнувшим северным родам.

— Зачем?

— После Вейрнов решил проверить, были ли ещё случаи, где фактическое владение землёй не совпадает с Центральной книгой.

— И Вельраны там.

Торвейн не ответил.

Тесса подошла к столу.

— Что написано?

Сайвера посмотрела на неё.

Потом на Торвейна.

Он понял.

Не спрятал документ.

Не сказал, что ребёнку не обязательно знать.

Развернул лист так, чтобы Тесса могла видеть.

— Здесь написано, что род Вельран прекратился десять лет назад.

Девочка сначала не поняла.

— Как прекратился?

— Согласно реестру, после смерти последнего зарегистрированного представителя наследников не осталось.

Тесса моргнула.

— Мне тогда было два.

В общем зале стало тихо.

Даже Иврей перестал листать карты.

Тесса повторила:

— Мне было два года.

— Я понимаю, — сказал Торвейн.

— Нет.

Она резко отступила.

— Не понимаете. Я была. Я уже была!

— Тесса…

— Значит, они написали, что меня нет?

Сайвера встала между девочкой и столом не для того, чтобы закрыть документы, а чтобы та видела её лицо.

— Да. Если этот реестр настоящий.

— Но я же здесь.

— Именно поэтому документ неправильный.

Тесса посмотрела на свои руки.

Потом на Иврея.

Он молча закатал рукав.

Серебристый знак Вейрнов проступил на запястье.

— Про нас тоже написали, — сказал он. — Двадцать лет назад.

Тесса подняла голову.

На несколько секунд между детьми возникло странное понимание.

Не дружба ещё.

Даже не близость.

Просто узнавание.

Оба существовали.

И обоим бумага сообщала обратное.

Сайвера ненавидела такие совпадения.

Потому что один неверный документ мог быть ошибкой.

Два уже требовали объяснения.

Торвейн сел.

— Нужно проверить оригинал по Вельранам.

— Кто подписал? — спросила Сайвера.

Он не ответил.

— Торвейн.

— Подожди.

— Ты видел.

— Я хочу проверить дату.

Сайвера обошла стол.

— Покажи.

Он поднял взгляд.

Раньше в этот момент между ними начался бы спор.

Она бы потребовала.

Он бы сказал, что сначала должен убедиться сам.

Сегодня Торвейн просто передвинул папку к ней.

Сайвера наклонилась.

Решение занимало всего одну страницу.

Род Вельран признан прекратившимся ввиду отсутствия зарегистрированных наследников.

Имущество передаётся в земельный резерв.

Внизу стояли три подписи.

Одна — председателя Совета.

Вторая — архивного свидетеля.

Третья…

Сайвера узнала её.

Не потому, что часто видела.

Потому что всего несколько дней назад тот же человек сидел справа от Торвейна и объяснял ей, что поддельная подпись признана настоящей.

Даймор Керв.

Она медленно выпрямилась.

— Он.

Торвейн молчал.

— Даймор подписал решение по Вельранам.

— Да.

Тесса посмотрела на них.

— Кто это?

Никто не ответил сразу.

— Хранитель родовых реестров, — наконец сказал Торвейн.

— Тот, который хранит эти книги?

— Да.

— Тогда он должен был знать, что мы есть.

Вопрос оказался простым.

Ответа не было.

Сайвера снова наклонилась к документам.

— А Вейрны?

Торвейн достал другую папку.

Теперь двигался медленнее.

Словно уже знал, что найдёт.

Открыл решение двадцатилетней давности.

Сайвера читала.

Последние представители рода Вейрн признаны погибшими.

Наследники отсутствуют.

Род закрывается.

Земельное владение передаётся под временное управление Северной стаи.

Три подписи.

Председатель старого Совета.

Представитель земельной службы.

Архивный свидетель.

Сайвера посмотрела на последнюю.

Не могла поверить.

Не потому, что подпись была другой.

Именно потому, что она была той же.

Даймор Керв.

— Двадцать лет назад, — сказала она.

Торвейн кивнул.

— Он тогда ещё не был главным хранителем. Работал в архивной службе.

— Но подписывал закрытие рода.

— Да.

— А десять лет назад подписал Вельранов.

— Да.

Иврей подошёл к столу.

— Он написал, что нас нет?

Торвейн смотрел на мальчика.

— Он подписал документ, в котором это утверждается.

— Значит, написал.

Девятилетнему ребёнку не требовались должностные тонкости.

Тесса стояла рядом.

— А почему?

Никто не знал.

Сайвера почувствовала, как внутри неприятно холодеет.

Даймор всегда был рядом.

При официальных решениях.

При земельных спорах.

При закрытии родов.

При проверке документов.

И на её собственном Совете.

Перед глазами снова возник аккуратный мужчина с серебряной цепью на тёмном воротнике.

«Подпись признана подлинной».

Сайвера резко повернулась к Торвейну.

Он уже смотрел на неё.

Они поняли одновременно.

— Моё письмо, — сказала она.

— Не спеши.

— Не говори мне сейчас не спешить.

— Я не защищаю его.

— Тогда что?

— Говорю, что двух подписей недостаточно, чтобы обвинить человека во всём остальном.

Это было разумно.

Сайвера знала.

От этого хотелось спорить ещё сильнее.

— Сколько лет ты ему доверяешь?

Торвейн отвёл взгляд к документу.

— Давно.

— Сколько?

— Больше пятнадцати.

— Он работал ещё при твоём отце.

— Да.

— Ты назначил его главным хранителем.

— Да.

Сайвера медленно обошла стол.

— И именно он принёс документы против меня.

— Он не единственный.

— Но он готовил их к Совету.

— Да.

— Он сказал, что оригинал дорожной книги находится в архиве.

— Да.

— Он отвечал за проверку моей подписи?

Торвейн замер.

Вот оно.

Сайвера увидела момент, когда новая мысль дошла до него полностью.

Не ярость.

Не отрицание.

Сначала простой расчёт.

Как всегда у Торвейна.

Только теперь этот расчёт работал не против неё.

— Не напрямую, — сказал он. — Проверку проводили трое. Но документы шли через его службу.

— А журнал печатей?

— Тоже.

— Центральный родовой реестр?

— Его служба.

— Решения по исчезнувшим родам?

— Архивная служба.

Сайвера посмотрела на две папки.

Два ребёнка стояли возле стола.

Оба живые.

Один род официально исчез за одиннадцать лет до рождения Иврея.

Второй — когда Тессе было два года.

И под обоими решениями стояло имя одного человека.

— Это уже не одна ошибка, — сказала Сайвера.

Торвейн медленно закрыл папку.

— Нет.

Всего одно слово.

Но произнёс он его иначе, чем прежде.

Без попытки защитить систему.

Без привычного «нужно дождаться доказательств», которым несколько дней назад разрушил собственный брак.

Сайвера посмотрела на него.

— Что будешь делать?

Он не ответил сразу.

Затем собрал документы и ровно сложил края.

— Проверю