Вторая жена: цена развода - Мила Александровна Реброва

от. 28.10

Мои руки дрожали, и я старалась скрыть это, спрятав их под столом. Я снова почувствовала, как та былая нежность возвращается, как сердце начинает биться быстрее.

— Это всё в прошлом, Салман, — прошептала я, опуская взгляд.

— Я знаю, что это прошлое, но, Лейла, — он наклонился ко мне, его глаза были полны решимости, — я хочу быть с тобой. Как тогда, когда мы могли говорить обо всём на свете, мечтать вместе.

— Это невозможно, — я покачала головой, но слова не звучали убедительно, даже для меня самой. — Всё изменилось. Я изменилась.

— Ты не изменилась, Лейла, — возразил он, его взгляд пронзал меня насквозь. — Я вижу ту же девушку, которая заставляла меня верить в чудеса, которая учила меня любить.

Он замолчал, и мы снова оказались в окружении тишины. Только звук ветра за окном и наш неровный, сбивчивый разговор.

— Я не могу… — выдохнула я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Не могу пройти через это снова, Салман. Слишком больно.

— Тогда позволь мне попробовать заслужить твое доверие заново, — его голос был почти умоляющим. — Дай мне шанс хотя бы быть рядом.

Моё сердце металось между воспоминаниями и настоящим, между болью и нежностью, которую я отчаянно пыталась скрыть.

— Салман, — начала я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Ты говоришь, что хочешь быть рядом, заслужить доверие… но ведь оно уже было. Ты разрушил его. Как я могу снова поверить, что ты не оставишь меня ради чего-то другого, ради какой-то своей идеи?

Его глаза потемнели, как всегда, когда он говорил о вещах, которые считал слишком личными. Он тяжело выдохнул и взял мои руки, как будто это было единственное, что могло удержать его здесь, не дать ему уйти снова.

— Лейла, я знаю, что я потерял тебя. Я прекрасно понимаю, что доверие не возвращается за один разговор. Но я здесь. Я готов бороться, если ты хотя бы немного веришь, что я могу измениться.

Я отвела взгляд, не в силах выдерживать его взгляд — тот самый взгляд, который некогда говорил о любви, о поддержке, а потом вдруг стал чужим.

— Я не знаю, Салман. Я не знаю, хватит ли у меня сил снова открыться тебе.

Он замолчал, внимательно наблюдая за мной, словно искал ответ в моей растерянности.

— Позволь мне быть тем, кто снова построит мост между нами, Лейла, — тихо сказал он, сжав мою руку. — Мы не можем вернуть прошлое. Но, может быть, мы сможем создать что-то новое, что-то лучшее.

Я молчала, чувствуя, как моё сердце дрожит от противоречий.

Темнота за окном стала гуще, ветер с каждым порывом словно злился ещё сильнее, и на миг мне показалось, что этот ураган символизирует всё, что творится у меня в душе. Внутри поднялась тревога, когда ветер рванул дверь с такой силой, что я вскочив с места едва успела её удержать. Я сжалась, почувствовав, как по коже побежали мурашки. Это был не просто шторм; что-то в этом шуме, в тяжести воздуха, настораживало.

Салман заметил моё беспокойство и, не сказав ни слова, подошёл ближе. Его присутствие, тёплое и уверенное, немного успокаивало, хотя я не хотела признаваться в этом даже себе. Он встал рядом и положил руку мне на плечо, словно обещая защитить.

— Лейла, всё будет хорошо. Мы здесь вдвоём, и я с тобой, — тихо произнёс он, глядя на меня с такой заботой, что в груди вдруг что-то защемило.

Я отвела взгляд, не желая, чтобы он видел мои эмоции, но его рука оставалась на моём плече. Мы стояли рядом, и я вдруг поняла, как сильно не хватает мне этого простого чувства — быть спокойной рядом с кем-то, не бояться. Но стоило признаться себе в этом, как тревога стала ещё сильнее, и я вдруг почувствовала, как во мне поднимается обида.

— Почему, Салман? Почему теперь? — выдохнула я, с трудом удерживая голос от дрожи. — Ты понимаешь, как сложно мне сейчас быть рядом с тобой? Ты просто пришёл, нарушил мой покой…

Он вздохнул, отводя взгляд, и его рука легко скользнула по моей спине, но осталась рядом, как тихая поддержка.

— Лейла, я не пытаюсь нарушить твой покой, я просто… хочу быть с тобой. Я не знал, как сильно мне этого не хватало, пока не потерял тебя.

Его слова, его близость — всё это переплелось с шумом ветра и грохотом дождя. Мне хотелось уйти, оставить всё позади, но ноги будто приросли к полу. И тогда Салман осторожно подтянул меня к себе, и я, не понимая почему, позволила этому случиться.

Салман медленно прижал меня к себе, и я на мгновение забыла обо всём. Тепло его рук и ровное биение сердца под моей щекой — это было так знакомо и так опасно. Я чувствовала, как сама себе приказываю отстраниться, уйти от этой близости, но сил бороться не было.

— Лейла… — прошептал он. — Я знаю, что не заслуживаю ни твоего прощения, ни этого момента. Знаю, как сильно ранил тебя.

Его голос был низким, почти виноватым, и я ощущала, что ему непросто даются эти слова. Но в его словах чувствовалось и что-то ещё — сожаление, искреннее раскаяние, которого я никогда не слышала раньше.

— Почему, Салман? Почему ты так поступил? — тихо спросила я, не поднимая головы, боясь встретиться с его взглядом. Сколько раз я задавала себе этот вопрос, каждый раз получая лишь ещё одну порцию боли. И теперь, когда он был рядом, мне хотелось услышать ответ, которого у меня не было.

— Мне не хватает ответа, Лейла. Я совершил ошибку… Возможно, мне всегда было страшно признать, что ты стала для меня всем.

Я подняла голову и, наконец, встретила его взгляд. В его глазах была та боль, которую я когда-то сама ощущала. И на миг я почувствовала, как ледяной ком в груди начинает таять.

— Ты ведь знал, что я всегда была с тобой, — прошептала я. — Ты ведь знал, что я бы всё отдала ради тебя. И всё равно ушёл…

Его рука нежно сжала мою ладонь, а пальцы скользнули по моей щеке, убирая прядь волос. На миг мне показалось, что весь шум за окном исчез, что только мы двое остались в этом маленьком пространстве.

— Я не прошу тебя забыть, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я только прошу позволить мне быть рядом. Позволь мне доказать,