Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

— Проклятие достигло пика. Оно убивает его. Сейчас.

— Что делать?

— Ритуал. Немедленно. Или он умрёт через час.

Элария посмотрела на Кассиана. На его лицо. На кровь. На то, как он смотрит на неё. Как будто прощается.

— Готовьте храм, — сказала она. — Сейчас.

Храм наполнился светом.

Орианна расставила свечи — двенадцать, как в прошлый раз. Начертила круг на полу. Положила Кассиана в центр. Он уже не двигался. Дышал едва-едва. Кровь запеклась на губах, на подбородке, на рубашке.

Элария стояла у алтаря. В руках — кинжал. Тот самый, с серебряной рукоятью. Она смотрела на Кассиана. На человека, которого любила. На человека, который умирал.

— Что мне делать? — спросила она.

— Ты должна отдать кровь, — сказала Орианна. — Свою. Всю, сколько сможешь. Она смоет проклятие. Но цена — высока. Ты можешь ослепнуть. Оглохнуть. Потерять память. Или умереть.

— Я знаю.

— Элария. — Орианна взяла её за руку. — Подумай. Ты — последняя. Если ты умрёшь, Луна умрёт с тобой.

— Если он умрёт, Луна умрёт всё равно. — Элария посмотрела на неё. — Он — ключ. Без него герцог откроет Тень. Без него мы все умрём. Я не могу выбирать между ним и Луной. Потому что это одно и то же.

Орианна молчала. Потом кивнула.

— Тогда начинай.

Элария подошла к Кассиану. Опустилась на колени. Взяла кинжал. Порезала ладонь. Кровь — алая, тёплая — капнула на его грудь.

— Я отдаю тебе свою кровь, — прошептала она. — Свою жизнь. Свою силу. Всё, что у меня есть. Возьми. И живи.

Она закрыла глаза. Дар рванулся из неё — весь. Не ручей. Река. Водопад. Она чувствовала, как сила уходит. Как пустота заполняет её. Как седые пряди падают на лицо. Как темнеет в глазах.

Она не останавливалась.

Она думала о нём. О его улыбке. О его руках. О том, как он держал её. Как говорил: «Я не отпущу». Как целовал под луной. Как смотрел на неё — так, будто она была всем.

Она отдавала всё. За него.

Свет вокруг стал ярче. Белый. Серебряный. Он жёг. Он рвал. Элария чувствовала, как что-то внутри неё ломается. Что-то важное. Что-то, без чего она не сможет жить.

Потом свет погас.

Тишина.

Она очнулась в темноте.

Не в темноте ночи. В темноте внутри. Она не видела ничего. Только чёрное. Пустое. Глухое.

— Кассиан, — прошептала она. — Кассиан!

Тишина. Потом — голос. Слабый. Но живой.

— Я здесь.

Она почувствовала его руку. Тёплую. Живую. Он держал её. Крепко.

— Ты жив, — прошептала она. — Жив.

— Жив. — Он сжал её пальцы. — А ты?

— Я… — Она попыталась посмотреть на него. Но не увидела. Только тьма. — Я не вижу.

Он замолчал. Потом она почувствовала, как он притягивает её к себе. Обнимает. Крепко. Так, что кости хрустнули.

— Прости, — сказал он. — Прости меня.

— За что?

— За то, что ты отдала всё. За меня.

— Я сделала это добровольно. — Она улыбнулась. Слабо. — Я люблю тебя.

Он замер. Потом поцеловал её. Долго. Нежно. Как будто боялся, что она исчезнет.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше всего на свете.

— Знаю.

Она положила голову ему на плечо. Темнота вокруг не пугала. Потому что он был рядом. Живой. Тёплый. Её.

— Сколько я буду слепой? — спросила она.

— Не знаю, — ответила Орианна. Элария не слышала, как она подошла. — Может, неделю. Может, месяц. Может, навсегда.

— Навсегда?

— Ты отдала слишком много. Луна взяла твоё зрение. Как плату.

Элария закрыла глаза. Темнота не изменилась. Она всё равно была там. Внутри. Снаружи. Везде.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, буду жить в темноте.

— Нет, — Кассиан сжал её руку. — Я буду твоими глазами. Пока не вернётся зрение. И после. Всегда.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время — легко. Свободно.

— Договорились.

Она не видела мир неделю.

Семь дней темноты. Семь дней, когда она училась жить заново. Мира водила её по храму. Кайен читал ей книги. Орианна поила травами. Селина — неожиданно — приносила еду. Молча. Но приходила каждый день.

Кассиан не отходил от неё. Он держал её за руку. Говорил с ней. Описывал мир — небо, озеро, людей. Он стал её глазами. И это было странно. И прекрасно. Потому что она видела его. Не глазами. Сердцем. Даром. Она чувствовала его тепло. Его дыхание. Его любовь.

На седьмой день она проснулась от того, что что-то изменилось.

Свет. Слабый. Серый. Но свет.

Она открыла глаза. Мир был размытым. Как сквозь туман. Но она видела. Очертания. Цвета. Лица.

Кассиан сидел рядом. Спал. Голова на руке. Уставший. Бледный. Но живой.

Она коснулась его щеки. Он открыл глаза. Увидел её взгляд. И замер.

— Ты видишь?

— Вижу. — Она улыбнулась. — Плохо. Но вижу.

Он обнял её. Крепко. Так, что она задохнулась. Засмеялась. Заплакала.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Знаю. — Она поцеловала его. — Я тоже.

Проклятие было снято.

Кассиан дышал легко. Спал спокойно. Сила возвращалась к нему. Он больше не был ключом. Герцог потерял свою главную пешку.

Но война не закончилась.

На десятый день пришли новости. Разведчики вернулись из столицы. Герцог собрал армию. Больше, чем они думали. Пятьсот. Может, шестьсот. Саксонцы. Наёмники. Предатели.

— Он идёт сюда, — сказал Кайен. — Через неделю будет у долины.

Элария стояла у окна. Смотрела на луну. Полную. Яркую. Ритуал герцога был назначен на полнолуние. Через три дня.

— Он не успеет, — сказала она. — Мы встретим его здесь.

— У нас меньше людей. Меньше оружия.

— У нас есть Луна. — Она повернулась. — И у нас есть я.

Она посмотрела на своих. На Кайена. На Миру. На Селину. На Орианну. На Кассиана. На людей, которые пришли за ней. Умирать. Жить. Побеждать.

— Мы будем сражаться, — сказала она. — Здесь. В Лунной долине. Где началась наша история. Где она закончится.

Она сжала меч отца. Тёплый. Живой.

— За Луну.

— За Луну! — ответили они.

Эхо прокатилось по долине. Ударилось о стены храма. Улетело в небо. К луне.

Война начиналась. Настоящая. Последняя.

Герцог Кроу стоял на холме.

Он смотрел на юг. Туда, где горели огни. Туда, где ждала она. Наследница. Луна.

— Она сняла проклятие, — сказал епископ. — Мальчишка жив.

— Знаю. — Герцог улыбнулся. — Это ничего не меняет. У меня есть армия. У неё — горстка крестьян. Я раздавлю её.

— Она сильна. Она — Луна.

— Луна заходит. — Герцог посмотрел на небо. — И восходит солнце. Моё солнце. Я — новый король. Я — новый бог.

Он повернулся к армии. К людям, которые ждали его приказа. К тем, кто умрёт за него. За его мечту.