Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

Армия двинулась. Тысячи ног. Тысячи мечей. Тысячи смертей.

Герцог смотрел на юг. На огни. На свою судьбу.

— Иду, — прошептал он. — Жди меня, наследница. Жди.

Он засмеялся. И его смех утонул в топоте копыт.

Глава 15

Рассвет пришёл серым и холодным.

Элария стояла на холме над долиной и смотрела, как просыпается её армия. Люди выходили из храма, из палаток, из-под деревьев. Они разводили костры, точили мечи, проверяли луки. Молодые и старые. Мужчины и женщины. Крестьяне и бывшие солдаты. Сто пятьдесят человек. Может, сто шестьдесят. Против шестисот.

Она не боялась. Страх был роскошью, которую она не могла себе позволить.

Туман стелился по земле, цеплялся за ноги, прятал долину в белом молоке. Озеро было чёрным, гладким, как обсидиан. Луна ещё висела в небе — бледная, тающая, прощальная. Скоро её сменит солнце. Солнце герцога. Солнце Церкви. Солнце, которое сожжёт их всех, если они проиграют.

Кассиан подошёл сзади. Она почувствовала его раньше, чем услышала. Тепло. Дыхание. Запах дыма и кожи.

— Не спишь? — спросил он.

— Не могу.

Он встал рядом. Смотрел на долину. На людей. На знамя — белое, с серебряным полумесяцем. Оно трепетало на ветру, как живое.

— Красиво, — сказал он. — Всё это. Даже сейчас.

— Да, — ответила она. — Даже сейчас.

Он взял её за руку. Пальцы — тёплые, сильные. Она сжала их. Крепко.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он тихо. — Если сегодня… если что-то случится…

— Не говори так.

— Нет. Слушай. — Он повернул её к себе. Посмотрел в глаза. — Я любил тебя с того дня, когда ты бросила мне вызов на балу. Ты сказала: «Я предпочитаю строить свои планы». И я понял, что пропал. Ты была единственной, кто не боялся меня. Единственной, кто видел во мне человека. Не принца. Не проклятого. Просто человека.

— Кассиан…

— Я хочу, чтобы ты знала. Если я умру сегодня — я умру счастливым. Потому что я знал тебя. Потому что я любил тебя. Потому что ты любила меня.

Элария смотрела на него. На его лицо. На его глаза. На мужчину, который был её проклятием и её спасением. Её врагом и её любовью. Её прошлым и её будущим.

— Ты не умрёшь, — сказала она. — Слышишь? Я не позволю.

— Ты не бог.

— Нет. — Она коснулась его щеки. — Но я — Луна. И я помню. Я помню, как ты держал меня в хижине. Как сказал, что не отпустишь. Как целовал под луной. Я помню всё. И я не позволю, чтобы это закончилось сегодня.

Он улыбнулся. Слабо. Но искренне.

— Хорошо. Не закончится.

Он поцеловал её. Долго. Крепко. Как будто в последний раз. Как будто в первый.

Когда они отстранились, туман начал рассеиваться. Долина открылась — широкая, зелёная, окружённая лесом. И на горизонте, у кромки деревьев, показались первые фигуры. Всадники. Чёрные. С факелами.

Армия герцога.

— Пора, — сказала Элария.

— Пора, — ответил Кассиан.

Они спустились с холма. К своим. К тем, кто ждал. К тем, кто умрёт. К тем, кто победит.

Кассиан построил людей полукругом — спина к храму, лицо к лесу.

Лучники — на флангах. Пехота — в центре. Кавалерия — за храмом, в резерве. Он расставил всех. Проверил оружие. Прошёл по строю. Смотрел в глаза. Говорил с каждым. Он был королём. Настоящим. Даже без короны.

Элария стояла у алтаря. Перед ней — Орианна. Старая целительница держала в руках чашу с водой. Лунной водой. Святой.

— Это защита, — сказала она. — Она не спасёт от меча. Но спасёт от тьмы. От Тени. Если герцог попытается использовать её против тебя — вода остановит.

— Спасибо.

— Не благодари. — Орианна коснулась её лба. — Ты — моя королева. Я служу тебе. До конца.

Элария кивнула. Она надела доспехи. Кожаные. Лёгкие. Под платьем — медальон. На боку — меч отца. Тёплый. Живой.

Мира подошла. Бледная. Дрожащая. Но с мечом в руках.

— Леди. Я буду с вами.

— Нет. Ты останешься здесь. С матерью.

— Но…

— Это приказ. — Элария коснулась её щеки. — Ты нужна мне живой. Поняла?

Мира кивнула. Слёзы текли по щекам.

Кайен подошёл. В доспехах. С мечом. Он выглядел старше. Настоящий воин. Настоящий мужчина.

— Я готов, — сказал он.

— Держись рядом со мной. Не геройствуй.

— Обещаю.

Она обняла его. Крепко. Как в детстве.

Селина подошла последней. Она держала кинжал. Не меч. Она не умела драться. Но хотела.

— Я пойду с лучниками, — сказала она. — Я умею стрелять. Отец учил.

— Селина…

— Я не буду обузой. Я буду полезной. — Она посмотрела на Эларию. — Ты дала мне шанс. Я не потрачу его зря.

Элария молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но не умирай. Я не хочу терять сестру.

Селина улыбнулась. Впервые — тепло.

— Не умру.

Герцог остановил армию у кромки леса.

Он смотрел на долину. На людей. На знамя. Насмешка. Горстка крестьян против его солдат. Это будет не битва. Это будет бойня.

— Ваша светлость, — сказал епископ. — Они готовы. Ждут.

— Пусть ждут. — Герцог улыбнулся. — Я хочу, чтобы они видели. Как мы идём. Как мы убиваем. Как мы побеждаем. Пусть страх войдёт в их сердца до того, как они умрут.

Он поднял руку. Трубы зазвучали. Барабаны загремели.

— Вперёд!

Армия двинулась. Чёрная волна. Смерть.

Первый залп лучников проредил ряды герцога.

Стрелы летели со свистом — длинные, смертоносные. Люди падали. Кричали. Но армия шла. Их было слишком много. Они перешагивали через тела и шли дальше.

Кассиан стоял в центре. Меч в руке. Глаза — холодные. Яростные.

— Держать строй! — крикнул он. — Не отступать!

Пехота герцога ударила в центр. Сталь зазвенела. Крики. Кровь. Смерть.

Элария была за строем. С ранеными. Она лечила всех — своих и чужих. Дар рвался из неё. Тёплый. Яростный. Она рвала раны. Останавливала кровь. Возвращала к жизни. Снова. Снова. Снова.

Седая прядь. Ещё. Ещё. Ещё.

— Леди! — кричал кто-то. — Слева! Держите левый фланг!

Она бежала туда. Лечила. Возвращалась. Лечила снова.

Она не видела Кассиана. Но чувствовала его. Живого. Сражающегося. Её.

Бой шёл час. Два. Три.

Люди Эларии держались. Но силы таяли. Слишком много врагов. Слишком мало их.

Кайен сражался рядом с Кассианом. Он рубил. Падал. Вставал. Снова рубил. Мальчик стал мужчиной. Воином. Элария видела это даром. И гордилась. И боялась.

Селина стояла с лучниками. Она стреляла. Метко. Точно. Каждая стрела — в цель. Она не думала о матери. Не думала о прошлом. Только о будущем. Только о победе.

Орианна стояла у храма.