Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Коронация состоялась через месяц.

Виндхолл встретил их цветами. Улицы были полны народу. Люди кричали. Махали. Плакали. Они ждали. Двадцать лет. Свободу. Луну. Короля.

Кассиан вошёл в тронный зал под звон колоколов. Элария — рядом. В белом платье. С медальоном на груди. С мечом отца на боку. С седыми волосами. Как луна.

Епископ — новый, не Малькольм, — возложил корону на голову Кассиана. Потом — на голову Эларии. Корона Луны. Серебряная. С полумесяцем. И три звезды.

— Да здравствует король Кассиан! — крикнул епископ. — Да здравствует королева Элария!

Толпа взорвалась. Криками. Радостью. Жизнью.

Кассиан взял её за руку. Поднял. Посмотрел в глаза.

— Мы сделали это, — сказал он.

— Мы сделали это, — ответила она.

Они поцеловались. При всём королевстве. При луне. При солнце. При всех.

Война закончилась. Жизнь начиналась.

Ночью они стояли на балконе.

Смотрели на город. На огни. На людей. На будущее.

— Я не думала, что доживу до этого, — сказала Элария. — В прошлой жизни. Я умерла в огне. Одна. Никто не плакал. Никто не помнил.

— Теперь всё иначе. — Кассиан обнял её. — Теперь ты не одна. У тебя есть я. Кайен. Мать. Мира. Орианна. Целое королевство.

— Знаю. — Она прижалась к нему. — И это странно. Я так долго хотела только мести. Только смерти. А теперь… теперь я хочу жить.

— Живи, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты жила. Долго. Счастливо. Со мной.

— Обещаю. — Она улыбнулась. — Если ты обещаешь то же самое.

— Обещаю.

Они стояли. Долго. Смотрели на луну. На город. На жизнь.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь — Лунария, — сказала она. — Восстановление. Школы. Целители. Храмы. Много всего.

— Мы справимся.

— Знаю. Вместе.

Он поцеловал её. Долго. Под луной. На балконе. В новом мире.

Война закончилась. Мир начался.

Утром Элария проснулась от того, что кто-то плакал.

Она открыла глаза. Кассиан спал рядом. Спокойно. Мирно. Она встала. Накинула халат. Вышла в коридор.

Плач шёл из комнаты матери. Элария открыла дверь.

Иоланта сидела на кровати. В руках — письмо. То самое. От матери. Она плакала. Но улыбалась.

— Матушка?

— Она написала мне, — сказала Иоланта. — Твоя мать. Настоящая. Перед смертью. Она передала письмо через служанку. Я получила его только вчера.

— Что там?

— Она просит прощения. За то, что не сказала мне. За то, что оставила меня. За то, что я растила тебя как свою. — Иоланта посмотрела на дочь. — Но я не жалею. Ни о чём. Ты — моя дочь. Не по крови. По сердцу.

Элария подошла. Обняла её.

— Ты — моя мать, — сказала она. — Всегда была. Всегда будешь.

Они плакали вместе. Долго. Наконец-то. Свободно.

— Что теперь? — спросила Иоланта.

— Теперь — жизнь, — ответила Элария. — Настоящая. Без лжи. Без страха. Без боли.

— Звучит хорошо.

— Так и будет. Обещаю.

Они вышли из комнаты. Вместе. Мать и дочь. В новый мир. В новую жизнь.

Королевство восстанавливалось.

Медленно. Трудно. Но верно. Элария открыла школы целителей. Орианна учила молодых. Лунария возрождалась. Камень за камнем. Жизнь за жизнью.

Кайен стал рыцарем. Настоящим. Он тренировался каждый день. Учился. Сражался. Он больше не был мальчиком. Он был мужчиной. Воином. Защитником.

Мира вышла замуж. За стражника. Молодого. Доброго. Он любил её. Она любила его. Они были счастливы.

Иоланта жила во дворце. В покоях с видом на сад. Она больше не болела. Не слабела. Дар Эларии вылечил её. Полностью. Она смеялась. Пела. Жила.

Селину похоронили в Лунарии. В храме. Рядом с королями. Элария поставила ей памятник. Белый камень. С надписью: «Сестра. Прости. Спи спокойно».

Мачеха умерла в тюрьме. Через год. От старости. От одиночества. От злобы. Элария не плакала. Не радовалась. Просто приняла.

Виконт Нордвуд уехал. В провинцию. В маленький дом. Он жил один. Тише. Смирнее. Он писал письма. Эларии. Кайену. Иоланте. Просил прощения. Каждый день. Элария читала. Иногда отвечала. Коротко. Но отвечала.

Герцог Кроу был мёртв. Тень запечатана. Навсегда. Луна вернулась.

Год спустя Элария стояла на балконе.

Смотрела на город. На людей. На жизнь. Она была королевой. Настоящей. В короне. В платье. С медальоном. С мечом.

Кассиан подошёл. Обнял. Поцеловал в шею.

— О чём думаешь?

— О прошлом. О будущем. О нас. — Она улыбнулась. — О том, что я счастлива.

— Правда?

— Правда. — Она повернулась. Посмотрела на него. — Я умерла. В огне. Одна. А теперь… теперь у меня есть всё. Ты. Семья. Дом. Королевство. Жизнь.

— Ты заслужила.

— Знаю. — Она коснулась его щеки. — Мы заслужили.

Он поцеловал её. Долго. Под луной. На балконе. В мире, который они построили.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Они стояли. Смотрели на луну. На город. На будущее.

Война закончилась. Любовь победила. Жизнь началась.

Глава 17

Весна пришла в Виндхолл медленно, неохотно, будто не верила, что зима закончилась.

Снег таял на крышах, стекал по желобам, собирался в лужи на мраморных ступенях дворца. Воздух пах мокрым камнем и первой травой. Птицы возвращались с юга — стаями, тёмными точками на бледном небе, — и их крики будили Эларию каждое утро раньше, чем она хотела.

Она лежала в постели, слушала, как капли стучат по подоконнику, и думала о том, что счастье — странная штука. Оно не приходило с короной. Не приходило с любовью. Оно приходило в мелочах. В утреннем свете, который падал на лицо Кассиана. В запахе хлеба из дворцовой кухни. В том, как Мира улыбалась, когда думала, что её никто не видит. В том, как Кайен входил в зал с мечом на боку, и его шаги звучали уверенно, как у мужчины, а не мальчика.

Счастье было тихим. Оно не кричало. Оно просто было.

Но тревога тоже была. Тихая. Постоянная. Как тень под дверью.

Элария встала, накинула халат — тёмно-синий, вышитый серебром, подарок Кассиана. Подошла к окну. Виндхолл просыпался внизу — слуги спешили по двору, стража менялась на постах, торговцы открывали лавки на площади. Город жил. Город дышал. Город залечивал раны.

Она смотрела на него и чувствовала: что-то идёт. Что-то, чего она не могла увидеть даром. Что-то, что пряталось за горизонтом, как гроза за летним небом.

— Ты рано, — сказал Кассиан за спиной.

Она обернулась. Он сидел на кровати, растрёпанный, сонный, с тёплыми глазами. Солнце падало на его плечи, и кожа казалась золотой.

— Не могу спать.

— Дурные сны?

— Нет. — Она подошла, села рядом. — Просто чувство. Что-то не так.

Он нахмурился. Взял её руку. Поцеловал пальцы.

— Что