Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

— Нет. — Элария встала. — Мы найдём его. Вместе.

— Элария…

— Нет. — Она посмотрела на него. — Он охотится на нас. На обоих. Мы покончим с ним. Вместе.

Он молчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Вместе.

Они вышли в ночь. В темноту. В опасность.

Монастырь стоял на холме. Тёмный. Молчаливый. Заброшенный. Только одна келья светилась. Одна свеча. Один человек.

Элария и Кассиан вошли через главные ворота. Никто не остановил их. Никто не крикнул. Монастырь был пуст. Только епископ. Ждал.

Они нашли его в часовне. Он стоял у алтаря. С письмом в руке.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он. — Знал.

— Ты проиграл, — сказала Элария. — Герцог мёртв. Тень запечатана. Твоя церковь — ничто.

— Церковь — всё, — ответил епископ. — Церковь — вечна. А вы — нет. — Он поднял письмо. — Знаете, что это?

— Нет.

— Это правда. О твоём отце. О короле Альдрике. О том, как он предал Лунарию. Как он знал о готовящемся нападении. Как он не помог. Как он позволил твоему народу умереть.

Элария замерла. Кассиан побледнел.

— Ложь, — сказал он.

— Нет. — Епископ улыбнулся. — Правда. Заверенная. Подписанная. Твой отец был трусом. Он знал. Он мог спасти их. Но не стал. Ради мира. Ради сделки. Ради собственной шкуры.

— Замолчи, — прошипел Кассиан.

— А что, если я не замолчу? — Епископ шагнул вперёд. — Что, если я расскажу всем? Что, если народ узнает, что их король — сын предателя? Что его отец позволил убить тысячи людей? Что он знал и молчал?

— Ты не расскажешь, — сказала Элария.

— Почему? — Он улыбнулся шире. — Потому что ты меня убьёшь? Ты не убийца, Элария. Ты — целительница. Ты спасаешь. Не убиваешь.

— Ты ошибаешься. — Элария шагнула к нему. — Я убила герцога. Я убила мачеху. Я убью тебя.

— Не посмеешь.

— Посмею. — Она посмотрела на него. В её глазах не было страха. Только сталь. — Но не сейчас. Сначала ты расскажешь мне всё. Всё, что знаешь. О герцоге. О церкви. О том, что вы делали двадцать лет.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрёшь медленно. — Элария улыбнулась. — Я — целительница. Я знаю, как причинять боль. И как её останавливать. Я могу держать тебя на грани. Годами. Ты будешь мечтать о смерти. Но не получишь её.

Епископ побледнел. Впервые. Он посмотрел на Кассиана. На его меч. На его глаза. На короля, который стоял и молчал.

— Ты не позволишь ей, — сказал он. — Ты — честный. Благородный. Ты не позволишь.

Кассиан шагнул вперёд. Медленно. Взял письмо из рук епископа. Развернул. Прочитал. Долго. Молча.

Потом посмотрел на епископа.

— Ты прав, — сказал он. — Я не позволю ей.

Он выхватил меч. Одно движение. Быстрое. Точное.

Голова епископа упала на пол. Тело рухнуло. Кровь залила алтарь.

Элария замерла. Посмотрела на Кассиана. На его лицо. На его меч. На кровь.

— Ты убил его.

— Да. — Он вытер меч. — Я не позволил тебе. Но я не позволил и ему.

Он бросил письмо в огонь. Свеча опрокинулась. Бумага вспыхнула. Пепел взлетел в воздух.

— Никто не узнает, — сказал он. — Никогда.

Элария смотрела на него. На человека, который убил ради неё. Ради правды. Ради мира.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. — Он подошёл. Обнял. — Мы — одно. Всегда.

Они вышли из монастыря. В ночь. В тишину. В новый мир.

Епископ был мёртв. Церковь — обезглавлена. Правда — сожжена. Будущее — свободно.

Утром они вернулись во дворец.

Никто не спросил, где они были. Никто не спросил, что случилось. Слуги молчали. Стража молчала. Лорды молчали. Они знали. Все знали. Но никто не говорил.

Элария вошла в свои покои. Села на кровать. Посмотрела на свои руки. Кровь. Чужая. Но она чувствовала её своей.

Кассиан вошёл следом. Сел рядом. Молча.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет. — Она посмотрела на него. — Но я буду.

— Знаю. — Он взял её руку. — Я тоже.

Они сидели. Молча. Смотрели на солнце. На город. На жизнь.

— Церковь без епископа — ничто, — сказала Элария. — Мы назначим нового. Молодого. Честного. Того, кто будет служить народу. А не себе.

— Хорошо.

— И ещё. — Она повернулась. — Мы объединим королевства. Официально. Через месяц. На полнолуние. Я хочу, чтобы это было при луне.

— Будет.

— И свадьба. Наша. Настоящая. Не политическая. Не по расчёту. По любви.

— Будет. — Он улыбнулся. — Всё будет.

Он поцеловал её. Долго. Под солнцем. В тишине. В мире, который они построили.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Они стояли. Смотрели на будущее. На два трона. На одну луну. На жизнь.

Война закончилась. Правда была сожжена. Любовь победила.

Глава 18

Месяц прошёл как один долгий выдох.

Виндхолл менялся на глазах. Камни, которые помнили кровь, отмыли. Стены, которые видели смерть, побелили. Улицы, которые знали страх, наполнились смехом. Город возрождался — медленно, трудно, но верно. Как человек после тяжёлой болезни: сначала учится дышать, потом ходить, потом жить.

Элария правила. Не как королева — как целительница. Она открыла три школы медицины в разных концах королевства. Орианна возглавила одну. Молодые лунные — те, кто выжил, кто помнил, кто верил, — учили других. Знания, которые двадцать лет прятались в подполье, вышли на свет. Травы, настойки, ритуалы, лунное дыхание — всё, что было запрещено, стало нужным.

Кассиан правил. Не как воин — как король. Он реформировал совет. Убрал коррумпированных лордов. Назначил новых — честных, молодых, тех, кто доказал свою верность не словами, а кровью. Он строил дороги, укреплял границы, готовил армию. Саксония молчала. Пока. Но Кассиан знал: молчание — не мир. Молчание — затишье перед бурей.

Они правили вместе. Днём — каждый своим делом. Вечером — вместе. Ужинали в маленькой столовой, не в большом зале. Говорили о пустяках, не о политике. Смеялись. Иногда ссорились — из-за ерунды, из-за усталости, из-за того, что оба были упрямыми. Потом мирились. Всегда мирились.

Свадьба была назначена на полнолуние. Через месяц. Через тридцать дней. Элария считала их, как узница считает дни до свободы. Не потому, что не хотела замуж. А потому, что хотела. Слишком сильно. И боялась, что что-то помешает.

Предчувствие не уходило. Оно жило в ней, тихое, как мышь за стеной. Дар шептал: опасность. Дар шептал: враг. Дар шептал: скоро.

Она не говорила Кассиану. Он и так не спал ночами. Он и так носил меч даже в постель. Он и так ждал удара. Ему не нужно было напоминать.

Но она готовилась. Тихо. Каждый день. Каждую ночь.

Кайен стал рыцарем