Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Лиля равнодушно отвернулась от королевской фаворитки. Тоже мне, картина Пикассо.

Понадобится – я тебя через мясорубку проверну. А пока нет смысла ссориться.

– Ваше сиятельство?

Лиля обернулась.

– Его величество поручил мне проводить вас после окончания приема.

Лиля благодарно кивнула слуге и в очередной раз пожалела об отсутствии часов. Оставалось только терпеть. А что там обсуждают дамы?

– А ты видела, какое кружево?

– Интересно, где такое можно найти?

– Оно, наверное, стоить будет на вес золота.

– Если не больше. А прическа? Как ты думаешь, можно что-то такое сделать…

– Надо бы поговорить с моей горничной, у нее золотые руки…

– И откуда она это взяла?…

Лиля довольно улыбнулась. Да, в том, что касается женщин, она попала в цель. Мода, красота, шик… на что готова женщина, чтобы стать красивее?

Да на все. И точка.

* * *

Амалия застонала и схватилась за живот.

– Дорогая? – Питер смотрел встревоженно.

На полу под женщиной разлилась лужа.

– Воды отошли. Больно…

Питер подхватил жену на руки и понес в спальню.

Его отец довольно кивнул и отправился писать Алисии Иртон. Не сказать, чтобы он любил старую гадюку, но все-таки это ее дочь и ее внук…

Бабка должна знать о таком событии.

* * *

– Ваше сиятельство…

Перед Лилей распахнулась тяжелая дверь королевского кабинета. Лиля поступила, как учили. Три шага вперед – чтобы дверью по попе не хлопнули – и глубокий реверанс.

Пока хозяин кабинета не разрешит подняться.

– Встаньте, графиня. Прошу вас, проходите.

Лиля послушно поднялась. Не удержалась – и бросила пару взглядов по сторонам.

А ничего так. Вкус у хозяина кабинета есть. Кому-то покажется, что здесь мрачно. А ей нравится.

Тяжелая мебель из темного дерева, тяжелые шторы – темно-коричневые, с золотом, камин в углу, рядом с ним два кресла… но хозяин кабинета сидит за столом. И на столе перед ним, кстати, непроливайка и подставка с пером. А под рукой ящик с подарками.

Лиля почувствовала себя малолеткой у директора, но смолчала. А Эдоард щелкнул чисто декоративным замочком.

– Даже не запечатываете?

– Ваше величество, у меня нет воров.

– Разве, графиня?

Лиля хлопнула ресницами. Раскрыла веер, пару раз обмахнулась им.

А ты чего ожидал? Нету, если мой муж еще кого-нибудь не нанял? Ага, щас! С мужем я сама разберусь, не вынося сора из избы.

– Симпатичная игрушка.

– Ваше величество, я надеюсь, вы примете мой скромный подарок.

Еще бы. Веер лежал сверху. Только мужской вариант. Из плотной ткани в темных тонах. И слегка расшитый янтарем и золотой нитью. Получилось в меру красиво, в меру стильно. И вовсе не по-дамски.

Эдоард достал веер, сложил его, раскрыл, пару раз обмахнулся, как это делала Лилиан.

– Неплохо. На приемах, когда много людей – очень полезно.

– Я счастлива угодить Вашему величеству.

– А чем вы еще решили мне угодить? Что это за предметы?

– Ваше величество разрешит мне показать?

– Прошу вас, графиня.

Лиля подошла к столу и для начала извлекла калейдоскоп. Вот их устройство она отлично представляла, поскольку в детстве два разобрала и собрала обратно. Первое было сделано из любопытства, второе – когда мама заявила, что нового не купит. Сломала?

Умей и починить!

– Это калейдоскоп. И в него надо смотреть на свет, Ваше величество. Помогает отдохнуть и расслабиться.

Рисункам Эдоард отдал должное. Красиво. И действительно, можно так долго крутить калейдоскоп, пытаясь расслабиться. А еще что?

– Еще один кладоскоп?

– Нет, Ваше величество. Если вы соблаговолите подойти к окну…

Его величество даже и не задумался.

Подошел, приставил к глазу подзорную трубу – и вгляделся вдаль.

– Альдонай!

Лиля не мешала. Сам разберется. Труба была одной из лучших. Хотя тут были бы силы и время…

– Графиня, откуда у вас это?

– Мои люди придумали.

– И как это…

– Подзорная труба, Ваше величество.

– Чудесно. Скажите, такие трубы сложны в изготовлении?

– Не очень, Ваше величество. Но у меня и мастеров всего два…

Тонкий намек был понят – и Эдоард кивнул.

– Хорошо. Это мы исправим. И что еще?

– Увеличительное стекло, Ваше величество.

– Увеличительное стекло?

Лупа удалась, без преувеличения. Хотя шлифовать ее было долго и занудно. Но – справились. И Лиля осторожно извлекла ее из футляра.

А потом лист бумаги с напечатанным текстом.

Эдоард вскинул брови.

– Что это, графиня?

– Детская сказка, Ваше величество.

– И как вы смогли написать так много абсолютно одинаковых букв?

– Я не писала, Ваше величество. Я – печатала.

На рассказ о книгопечатании ушло минут десять. И к концу рассказа Лиля уже вполне освоилась. Да и Эдоард забыл, что хотел подействовать на нервы строптивой девчонке. Незачем.

Она действительно сокровище.

Книгопечатание открывало невероятные горизонты. А бумага…

Уж чего-чего, а камыша, крапивы и прочего травяного сора в Ативерне хватало. Если крестьянам приказать собирать – возы привезут. Да и лупа…

Эдоард к старости стал слегка дальнозорким. Приходилось читать чуть ли не с расстояния в метр, а то и приказывать секретарю зачитывать. А теперь – все в его руках.

Про очки Лиля пока не заикалась, понимая, что это требует уже других знаний и умений. Линзу-то она сделает. Но ведь две одинаковых, да еще и определить, сколько на каждом глазу, и все подогнать… увольте!

Пусть лупами обходятся!

А она еще штангенциркуль изобретет – у отца такой был, не прибор, а сплошное удовольствие.

Но пока – только это.

– А бумагу можно и продавать. Делать гербовую, с оттиском – и продавать для прошений, для жалоб, для кляуз…

Эдоард даже зажмурился от удовольствия. Священное для любого короля слово – казна.

Графиня – определенно чудо. Если так пойдет и дальше… Да Мальдоная с ним, с титулом. Даст он ей титул! Уже за подзорную трубу – даст. А ведь это наверняка не конец.

И… какой шильды Джес так расписывал жену?

Что он – поговорить с ней не удосужился за столько времени? Умная женщина, спокойная, ничуть не истеричка… разве что на дверь постоянно оглядывается. И кстати – симпатичная. Он бы даже сказал – красавица. М-да… как же она нервничала на своей свадьбе? Или это перенесенные испытания сыграли роль? Можно попробовать выяснить. Только…

– Ваше сиятельство, вам не терпится закончить нашу аудиенцию?

– Нет, Ваше величество. Там за дверью осталась моя собака…

Лиля действительно оставила Нанука у секретаря. И переживала за пса. Он умница, но все новое, незнакомое. А он еще щенок…

– Ведите ее сюда, – разрешил король. И едва не присвистнул при виде Нанука. Собак Эдоард любил, был ценителем