Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей

— Это значит? — Кристиано оперся локтями на стол.

— Он получил статус в тринадцать и через полгода убил своего первого капо. С тех пор не останавливался. Его братьям понадобилось немного больше времени, чтобы войти во вкус. Они жаждут власти, но ума между ушей не так много. Их прет от устранения людей, и чем кровавее, тем лучше, вместо того чтобы строить долгосрочные связи, которые в итоге могли бы дать им контроль над городом.

— То есть они как неуправляемые пушки? — Кристиано подпер подбородок двумя сложенными пальцами, приподняв брови.

— Ага. В лучшем случае.

— И что ты предлагаешь, Бенни? Где их любимая территория? Нам стоит усилить наши позиции в Ньюарке?

Я обдумал его вопрос.

— Мы определенно можем укрепить наши ряды там. Потеря Ньюарка стала для них самым серьезным ударом за последние годы, и всегда есть шанс, что они попробуют его вернуть. Но, насколько я слышал в последний раз, Фьюри хотел сосредоточить усилия на Коннектикуте. Может, пока позволим им забрать его, чтобы присмотреться к новому дону.

— Или донам, — в словах Николо прозвучало предупреждение.

Кристиано медленно кивнул.

— Ладно. Держимся в тени и внимательно наблюдаем. Забрось еще людей в Джерси.

Я щелкнул языком.

— Считай, что уже сделано.

Оставив Николо в кабинете Кристиано, я вышел наружу, чтобы сделать пару звонков. Когда я дошел до выхода на террасу, в дверях появилась Контесса Кастеллано. Я даже не знал, что она здесь, поэтому был совершенно не готов к виду ее сливочно-белого тела, выделяющегося из крошечного черного бикини и едва заметного парео, к ее полным губам, приоткрытым от удивления, и к тому, как ее глаза расширились, когда она осознала, что я перекрываю ей вход.

Горячее раздражение разлилось по груди. В доме мужчины, а она одета вот так?

— У тебя вообще есть одежда? — рявкнул я.

Она шумно втянула воздух сквозь эти пухлые розовые губы, что взбесило меня еще сильнее.

— Ну, и тебе тоже, здравствуй, — протянула она с натянутой улыбкой и раздраженным взглядом. Она выставила бедро в сторону и оперла на него руку, делая так, что мне почти невозможно было не опустить взгляд. — Что привело тебя сюда снова так скоро? Кто-то спалил твою новую квартиру?

— Думаю, ты бы уже знала, если бы это произошло, учитывая, что твоя танцевальная студия находится прямо под ней.

Она прикусила губу, прежде чем ответить:

— Я бы не слишком расстроилась. Это решило бы пару проблем.

Я скрестил руки на груди и облокотился на дверной косяк.

— И каких же проблем?

— Таких, как необходимость сталкиваться с тобой каждый день или учить избалованного взрослого мужика пользоваться кофемашиной.

— Избалованного? — я перекатил слово на языке.

— Ты не делал себе кофе четыре года, Бернади. Я бы назвала это избалованностью.

Моя челюсть напряглась.

— А я бы назвал это «занятостью», — процедил я с усмешкой. — Но ты же ничего об этом не знаешь, правда?

Ее губы сложились в капризную надутую гримасу, и это неожиданно вызвало прилив крови к моему члену.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, — отрезал я.

Ее глаза закатились.

— О, тебе нужно, чтобы я что-то для тебя сделала? Считай, что я к твоим услугам… нет.

— Ты сделаешь то, что тебе сказано, соплячка.

Ее веки мгновенно распахнулись.

— В этом доме взрослые мужчины. И это совершенно неуместно, что ты разгуливаешь здесь почти голая. Ты меня поняла? Иди и надень, блядь, нормальную одежду.

— О, прости. На секунду я подумала, что это говорит мой отец. Но… — она склонила голову набок, — похоже, мне нужно напомнить тебе, что ты им не являешься.

Ее пальцы потянулись к узлу на боку, и она ловко развязала его, позволяя крошечному кусочку парео соскользнуть на пол. Бикини сидело высоко на ее бедрах, и я был абсолютно уверен, что тонкая тесемка теряется между округлыми половинками ее задницы.

— Думаю, нам с тобой не помешает небольшой урок семантики, — произнесла она голосом, похожим на отравленный шелк. Она подняла одну ногу, потом другую, и по очереди сняла лакированные черные сандалии.

— Видишь ли, слово «почти» обычно означает что-то, что находится непосредственно до или после настоящего.

Она подняла руки, стянула резинку с волос, бросила ее на пол и встряхнула головой, пока ее длинные черные волосы не рассыпались по плечам и лицу.

Что, блядь, она делает?

— Так вот, в выражении «почти голая», — продолжила она, расстегивая застежку на своих часах и поднимая их за ремешок, позволяя им покачиваться между нами, — слово «голая» значит именно это, а «почти» — это то, что находится непосредственно перед этим.

Она отпустила часы, и я успел поднять ладонь ровно в тот момент, чтобы их поймать.

Потом ее руки потянулись за спину. Мой пульс тяжело ударил в виски и заполнил уши.

— Обрати внимание, я сказала в единственном числе, — она приподняла брови. — Одна вещь. А не несколько.

Я отметил, что сейчас на ней действительно две вещи. Верх и низ бикини. Моя грудь расправилась, а руки опустились по швам, пальцы невольно сжались и разжались.

Она слегка повернула голову в сторону и посмотрела на меня из-под изогнутой брови и темных ресниц.

— Так что, если бы я действительно была почти голая, тогда между «одета» и «ничего» осталась бы только одна вещь, верно?

Ее язык мелькнул вперед и скользнул по верхней губе, оставив ее влажной.

Потом ее руки опустились по бокам, и верх бикини соскользнул на пол.

— Вот это, Бернади, и есть «почти голая».

Мой взгляд, неуправляемо, упал на ее голую грудь. Они были идеальны. Прекрасные, умещающиеся в ладонях, округлые холмы фарфоровой плоти с розовыми кружочками вокруг острых, как алмазы, сосков. Мой член напрягся, и мне было плевать. Я облизнул губы и сглотнул, не в силах оторвать глаз. Мои руки ныли от желания сжать ее грудь, а рот пересох от одной лишь мысли о том, чтобы взять в рот эти завораживающие вершины. Голова закружилась от этого образа.

— И…

Я направил взгляд обратно к ее глазам и увидел, как она смотрит на меня. Каждый выдох слегка шевелил пряди волос, упавшие ей на лицо. Она стояла на ступеньке вызывающе, но ее взгляд стал мягче, и именно это сделало ее следующие слова особенно болезненными.

— …ты не имеешь права говорить мне, что я могу или не могу носить. Я могу надевать все, что захочу. Даже «почти ничего».

Она медленно развернулась и ушла обратно на террасу, ее стройные бедра плавно покачивались. Я оказался прав насчет ее