В активном поиске новогоднего чуда - Пайпер Рейн

чтобы сделать заказать. Получив наши стаканчики, мы отходим в сторонку, в стороне от потока людей, чтобы подуть на них, пока они не остынут достаточно, чтобы пить.

— Ты ищешь что-то конкретное, пока мы здесь? — спрашивает Эндрю.

— Не особенно. У меня уже много покупок сделано. — я снимаю крышку с напитка и осторожно дую на пенку сверху.

— Почему меня это ни капельки не удивляет? — отвечает он с покачиванием головы, а я в ответ закатываю глаза.

— Но если я увижу что-то, что, как я думаю, человеку понравится, я это возьму.

— Спорю, ты отлично умеешь выбирать подарки, не так ли?

Я ухмыляюсь.

— Может, мне говорили об этом пару раз. А как насчет тебя? Тебе нравится дарить подарки, или ты и в этом Гринч? — я подмигиваю, чтобы он знал, что на самом деле не считаю его бессердечным и что я просто шучу.

Он пытается сделать глоток горячего шоколада, но отдергивает назад с ругательством.

— Черт возьми. Эта штука чертовски горячая.

— Я же говорила, что нужно дать ему остыть, прежде чем пить.

Он игнорирует мой ответ и отвечает на мой предыдущий вопрос.

— Мне безразлично дарение подарков. Ты уже знаешь, что я считаю Рождество чрезмерно коммерциализированным. Но я согласен с мнением, что если ты находишь что-то, что, как ты знаешь, понравится другому, то приятно дарить это им. Я просто не думаю, что ты должен быть обязан найти что-то для кого-то. Зачем покупать что-то для кого-то

просто, чтобы вычеркнуть это из списка, а не потому, что это было искренне от всего сердца? — он снова тянется сделать глоток своего

напитка.

Неужели этот человек ничему не учится?

— Что ты собираешься подарить Дарле на Рождество?

Он вздыхает.

— Я хотел бы подарить ей лоботомию.

— Эндрю! — я смеюсь и шлепаю его по предплечью.

— Честно, если бы ты видела, с чем я имею дело изо дня в день, ты бы согласилась.

Я снова дую на горячий шоколад, затем наклоняюсь, чтобы сделать маленький глоток. Уже лучше, так что я делаю полный глоток и снова накрываю крышкой. Жидкость все еще обжигающе горячая, но терпимо.

— Мм, как вкусно.

— У тебя немного… — Эндрю указывает на свою верхнюю губу.

Я провожу языком, пытаясь убрать шоколад, но Эндрю качает головой, его глаза пристально сфокусированы на моих губах.

— Дай я. — он наклоняется и использует большой палец, чтобы стереть шоколад с уголка моего рта.

Желание приоткрыть рот и обхватить кончик его большого пальца почти непреодолимо. То есть, что, черт возьми?

— Спасибо, — тихо говорю я и отвожу взгляд. В конце концов, собравшись с мыслями, я даю ему небольшую улыбку. — Готов пойти исследовать магазинчики?

— Определенно. — он выглядит таким же нетерпеливым, как и я, чтобы забыть о том, что только что произошло.

Мы бесцельно идем по дорожке между маленькими стеклянными домиками, заглядывая то в один магазин, то в другой, пока не натыкаемся на один, где продают винтажные рождественские украшения.

— О, мы обязательно должны зайти сюда. — мы уже выпили свой горячий шоколад, поэтому я тащу Эндрю в стеклянный домик осмотреться.

Он усмехается, привыкнув к моему энтузиазму, я думаю.

Поздоровавшись с продавцом, я оглядываюсь, восхищаясь товарами, пока не поворачиваюсь и не вижу на одном из столов зеленую керамическую

рождественскую елку с лампочками.

Я прикрываю рот рукой.

— О боже.

— Что случилось? — Эндрю подходит ко мне.

Слезы щиплют глаза, когда на меня накатывает волна воспоминаний.

— Кензи, ты в порядке? — его голос тихий, словно он боится спугнуть меня.

Я киваю.

— Все хорошо. Просто эта елка напоминает мне о моих бабушке с дедушкой и рождественских праздниках, которые я проводила с ними.

Я дотрагиваюсь до одной из лампочек, вспоминая, как бабушка всегда позволяла мне вставлять их каждый год, когда я приезжала к ним в дом.

— Твоя семья проводила Рождество с бабушкой и дедушкой?

Ностальгия накрывает с головой, и вдруг пространство кажется слишком тесным, жарким и душным.

— Пошли. — я выскакиваю из магазина в толпу людей, идущих по центру между домиками.

— Кензи. — Эндрю берет меня за руку выше локтя и отводит в сторону, чтобы мы оказались в стороне от потока, заставляя меня остановиться. Его взгляд метается по моему лицу, словно он ищет разгадку, в чем моя

проблема. — Что происходит?

— Ничего, я в порядке.

Его губы сжимаются в тонкую полоску.

— Если ты не хочешь говорить об этом, так и скажи. Но не стой здесь и не притворяйся, что все в порядке, когда это явно не так.

Такое его отношение — первый проблеск за долгое время того Эндрю, с которым я встретилась в первую ночь.

— Эта елка очень похожа на ту, что была у моей бабушки, только у нее была белая. Она украшала свой дом до последней веточки праздничным декором, и эта елка была моим абсолютным фаворитом из всего. Увидев

ее, я просто вернулась в прошлое, вот и все.

Эндрю смотрит на меня, ожидая продолжения, и я продолжаю.

— Они оба умерли с разницей в полгода несколько лет назад. Увидев такое яркое напоминание о моей бабушке, я снова почувствовала ту боль, понимаешь?

Он хмурится и кивает.

— У тебя сейчас есть эта елка?

Я качаю головой.

— Нет, мои родители поехали в Колорадо разбирать вещи моих бабушки и дедушки после того, как бабушка умерла, и хотя это была единственная вещь, которую я попросила их отложить для меня, они забыли. Ее либо отдали на благотворительность, либо выбросили, они сами не были уверены.

Его челюсть напрягается.

— Это хрень собачья.

— В общем, да. Она бы не вернула бабушку назад, но ставить ее каждое Рождество было бы приятным напоминанием о ней, понимаешь?

Он кивает.

— Ты уже знаешь, как я себя чувствовала в детстве. Время, проведенное в доме моих бабушки и дедушки, было одним из самых счастливых в моей жизни. Я всегда чувствовала себя там в безопасности, принятой и любимой.

— Вот почему ты так любишь Рождество. — он говорит это больше для себя, чем для меня, но я все равно киваю.

Он хмурится, и морщинка на переносице углубляется.

Я изучаю его лицо.

— Что? Почему ты так на меня смотришь?

— Потому что теперь я чувствую себя еще большим мудаком, чем обычно. — он обхватывает одной рукой затылок и морщится.

— Я не понимаю.

— Я поливал Рождество грязью, пытался заставить тебя чувствовать себя глупо из-за твоей любви к нему. Боже, ты должно быть, думала, что я полный придурок.

Я мягко улыбаюсь.

— Ты не знал. Кроме того, мы уже прошли через это,